Сибирские огни, 1988, № 6

ж е краски на спокойной и холодноватой Оби, которую Стюарт хорош зн ал а ,— ведь она почти всю ж и знь прожила в Новосибир. ске, в городе, из которого подробно видно все, что происходит (говоря словами ее со временника и зем ляка , собрата по ж у рн а ­ лу «Сибирские огни», поэта Л еонида Мап- тынова ) «на рубеж е Гипербореи», п о ск о л 1 ку сам город находится едва ли не на этом рубеж е ,— д аж е эти краски поэтесса воспринимала не без страдания : Что багряные волны песку говорят? Я не стану их слушать — мне больно их слушать. Но именно она, к ак никто другой из сиби­ ряков , ум ела вслушиваться , пропускать через сердце горячие волны нашей отнюдь не безмятежной жизни. Поэзия Елизаветы С тю арт , представляющ ая собой большую нравственно-эстетическую ценность, стала примечательным фактом национальной культуры на земле советской Сибири. Ее поэзия помогает нам глубж е понять высо­ кий смысл и высокое назначение поэтиче­ ского творчества . Об этом не должны з а ­ бы вать поэты и поэтессы, идущие за нею вслед , а тем более те, кто делает попытки отнести себя к продолж ателям ее работы в русской поэзии на сибирской земле. Конечно, мои заметки о творь 1 естве Е. С тю арт вовсе и не претендуют на всеохват- ность. В них неизбежно сказываю тся мои личные пристрастия : ведь я говорю о сво ­ ем отношении к ее поэзии, о своем восприя­ тии Е ли заветы Константиновны как лич­ ности. А восприятие и отношение формиро­ вались не только под впечатлением от прочитанных книг или журнальных публи­ каций , но и под впечатлением от встреч, бесед, мимолетных разговоров. Вот я виж у ее среди солнечного летнего дня. В добром расположении духа она не спеша идет по разогретому асфальту в сторону библиотеки имени Чехова, — это рядом с ее домом . Там давно знают и лю­ бят ее и читатели, и библиотекари. А вот Е ли завета Константиновна, не­ больш ая ростом , никогда не отличавшаяся стремительностью движений , а наоборот, какой -то плавной завороженностью и дви-' жений и жестов , в коридоре писательской органи зации р азговаривает с какой-то ж ен ­ щиной, чуть пониже ее ростом. С кем же это т а к увлеченно она говорит? А вернее — увлеченно слушает. К аж ется , Елизавете Константиновне о чем-то рассказывает весьма почитаемая ею Ниночка Грехова (дл я С тю арт она всегда была Ниночкой). А вот она молча глядит сквозь стекло из кабины мчащегося автомобиля. Дорога из колхо за «Большевик» в Новосибирск. В морозной темноте она что-то видит среди сибирских полей... В еселая , она сидит за столом президиума какого -то собрания. Спокойное лицо, ко ­ ро т к а я стриж ка — ее она неизменно носи­ ла , видимо, еще с тридцатых годов и ни­ когда не вы глядела немодной. Если Е ли завета Константиновна с кем-то ра згов арив ает , то своим вниманием, своей совершенно естественной заинтересован ­ ностью она неизбежно располагает собесед­ ника к непринужденному и откровенному разговору . Почти не приходилось видеть ее полу- рассерж енной , или рассерж енной , или чем-то обиженной . Тогда нечаянно под ­ вернувшийся разговор она пы тается либо, если можно, свести к какой - нибудь ш утке ,-либо отлож и ть до другого раза . И везде она была естественной (это был ее божий д а р ! ) : и во время серьезного р а зговора , и когда хохотала со всеми н ад веселой историей или шуткой, скаж ем , в выступлении Н и колая Самохина на очеред-. ной литературной «среде». Не часто, но именно хохотала . В последние годы, в предчувствии р ас ­ ставания , неизбежного конца, ей все т р у д ­ нее было и на лице, и особенно в гла зах спрятать , не вы дать следы глубокой душ ев ­ ной печали, грусти. Но и в это нелегкое дл я нее время она всегда была готова о т ­ кликнуться на чуж ую боль, помочь д ру го ­ му человеку своим словом или сочувстви­ ем, а когда нужно было — то и деньгами . Хотя в числе зажи точны х никогда не со ­ стояла , не ходила и при случае могла сказать : «Тысяч на сберкниж ке не имеем. Но помочь можем» . Она очень многое могла. И вовсе не случайно Е . С тю арт рассчи­ ты вала «на зов чужой, но пристальной д у ­ ши»: ведь она сам а имела такую «при­ стальную» душу . И в р а зговоре с людьми, своими соотечественниками , и в разговоре с родной землей она говорила то, что счи­ т ал а дл я себя крайне важ ным ,— мы най ­ дем в ее откровениях и самоукор , и реши ­ тельное отведение того , что в вину ей по­ ставить нельзя. Деревьев и цветов Я посадила мало. Но средь твоих лесов Я гнезд не разоряла. Символ гнезда , символ материнского счастья, а значит, и счастья вообще, она стар ал ась вселить в чужие души как с вя ­ тыню. К аждый , кто зн ал поэтессу по лич­ ному общению, мож ет ска за ть , что в ее лучших стихах воплотились лучшие черты ее характер а , ее души. И тут, на мой взгляд , нет д аж е попытки к при украш ива ­ нию ее образа . Чащ е всего мне приходилось видеть Ели завету Стю арт за работой , а то и участвовать вместе с ней в совместной р а ­ боте среди людей или перед людьми: это мог./а быть встреча, скаж ем , с читательни­ цами в клубе «Первомаечка» в П ервом ай ­ ском районе Новосибирска г'ли вы ступле­ ние перед колхозниками известного колхо ­ за «Большевик» Новосибирской области , в разных дворцах и домах культуры Новоси ­ бирска. Общались мы и при проведении семинаров молодых литераторов (в таких семинарах Ели завета Константиновна у ч а ­ ствовала постоянно и охотно; она с инте­ ресом, пристрастно читала рукописи моло­ дых, д а в ал а советы, кого нужно было ж у ­ рить — ж урила , а кое-кого и вы деляла сре­ ди других, поощряла своим жестом к поэ­ тическим опы там ); приходилось мне т акж е вместе со Стюарт заним аться подготовкой литературных радиопередач о ней или участвовать в совместных телепередачах , — словом , рабочий круг общения был до ­ вольно разнообразным . И каж дый из таких случаев, на мой взгляд , был интересным и,