Сибирские огни, 1988, № 6

мнимой — д р у г а я биография и слова из характеристики , данной в колонии; «О б ъ яв ­ л я л голодовку , уча с тво в ал в групповом из­ биении заключенного , вскры вал себе вены в локтевом суставе» . Хочется спросить , когда и к ак появилась у вас , Марченко , версия Освенцима, не на другой ли день после того, к а к вскрыли вы себе вены в локтевом суставе? Но я вас не остановлю . Больш е деталей , М арченко , пускай з а в тр а , когда я раскрою перед вами другие страницы записной книж ки и все докум енты ,— пускай з а в тр а обернутся эти д е тали против вас. Вы похоронили своего отца на несколько лет раньш е времени. Д а , вы застави ли его погибнуть в первые дни войны. А он был жив . Воевал , а потом, когда война кончи­ лась , р аб о тал председателем Ореховского горсовета . К сож алению , дальн ейш ая его судьба мне неизвестна , но я уверен, что ж изнь его, в отличие от вашей, не н уж д а ­ ется в исправлениях , и не нужны ему не­ сущ ествующие подвиги и биография , кото ­ рой у него не было. Вы з а ста ви ли мать мучиться в концлаге ­ ре. О т туд а , где в действительности она, к ак известно, не была, вернулась она, по вашим словам , полутрупом , без ресниц и бровей и почти без волос и кое-как жила на л ек ар ств ах и уколах . А мать ваш а ум ер ­ л а в Д он ецке в 1963 году, быть может, оттого , что сын у нее с д в ад ц а ти лет не выходит из заключения . Побольш е деталей , Марченко. Чем боль­ ше их, тем омерзительней все ваши сказки . Вот только хочется мне спросить, оста ­ лось ли что-нибудь д л я вас святое? П ам я ть ваших родителей или Освенцим, тот, кото ­ рый был на самом деле. И вы хорошо зн а ­ ете о нем — из книги «СС в действии» и из других книг, что д али вам информацию для искусно выстроенной вами легенды. Вдумайтесь в эти слова . Освенцим был, и, кто зн ает , м ож ет быть, и номер этот, 81425, т ож е был у какого -нибудь семилет­ него узника, сожж енно го в крематории . А вы у кр али этот номер и присвоили себе его стр ад ани я и продаете их сейчас по час ­ тям — в письмах, в выступлениях, в ин­ тервью ж урн али стам . П л а т а за них — вни­ мание и уваж ение , которых жизнью своей настоящ ей вы добиться не смогли. Ваше имя зн аю т сейчас сотни людей, и н астоль­ ко дорого вам положение «того самого Марченко , который...», что вас на пути к нему ничто не остановило. Вы р а сск а зали мне, как , простояв шесть часов в парке Горького, вы пошли в кафе с фронтовиками . Они, танкисты , были в числе освобож д авш их Освенцим. Вы под­ нимали в каф е друг за друга бокалы и д о ­ говорились впредь, в Д ен ь Победы, стоять рядом . Д а что там , ра зв е только в них де ­ ло. С колько настоящих героев ж али вам руку и обнимали вас, преклоняясь перед страданиями , которых вы вовсе не испытали. Хватит сказок , Марченко. Д а в ай те гово ­ рить начистоту. Отодвинете ли вы в сторо ­ ну обвинения в кощунственной лж и или со ­ зн аетесь во всем, испытав хоть какие-то муки совести? Д а полно! Неведомы они ему. Когда мы встретились на другой день дл я оконча­ тельного р а зговора , он и не пы тался сопро­ тивляться . Нет, с тем ж е хладнокровием и цинизмом, с которым писал ко гда-то на и з­ готовленных им деньгах «банковский билет фальшивый» , говорил он и сейчас , гляд я мне в гл а за , без тени смущ ения : — Освенцим фальшивый . Во имя чего д е л а л он все это ? Вместо ответа поведал он мне поначалу «филосо ­ фию снежного кома» , т ак хорошо мне з н а ­ комую и слыш анную уж е не о д н аж ды от людей, оправды вающ их слабость свою и бесконечные свои ошибки. Вся ж и знь е го подобна снежному кому. К ати тся ком с горы и все больше на себя н ам аты в ает снега, и не остановить его и не р аскру ти ть обратно . С н ачал а он ска зал , что был там . Потом нуж но было н а зв а ть время и номер б ар ак а . А потом появились подробности, начались письма и выступле- ния, и не мог он больше о т к а з а ть с я от своих слов. И, самое главное , не хотел. Т ак шло время, и настолько большим и прочным стал это т ком, что, пож алуй , с тех пор, к ак он освободился из заклю чения и р аб о тал худож ником -оформи телем , не было рядом с ним людей, которы е бы зн али его истинную биографию — от начал а до кон ­ ца . Д а ж е среди людей самы х близких — в его новой семье. Верили все, и сам он, к аж е тс я , уж е тож е верил в свою выдумку . Т ак и не понял он, что вовсе не безобидна его лож ь , что она о твратительна . Д а , наверное, уж е и не поймет. Ведь он не только не считает себя неправым , но и пы тается внушить себе, и мне внушить пы тался , что д ел ае т нужное дело: кто, мол, р а сс к аж ет детям об уж а с а х Освенцима? Ч то ж , отвечу . Тот, кто был там . Или д аж е тот, кто не был. Но ни как не от первого лица . И не тр ебуя з а свой р ассказ рукоплесканий , славы , цветов.^ Э тот очерк уж е написан , и дело идет к самому финалу . Каким ему быть? Кто-то , ра змыш ляя о возмож ной концовке , скаж ет , что стоило бы наполнить ее большей страстью : заклейми ть порок позором... или к ак там еще?— выж ечь каленым ж елезом и сдел ать тем самым авторскую позицию бо­ лее четкой. Нет, к аж е тс я , более р асплы в ­ чатого пож елания автору , чем пож елание более четкой авторской позиции. А если р а ­ зобраться , всегда ли она об я з ател ьн а , всег­ д а ли во зм ож на д аж е — четкая? Не о с та ­ вить ли автору право сомн еваться , отыски­ в ая трудную истину, адр есов ать читателю — и себе!— вопросы, вовремя обры вать соб­ ственный голос? Не хуж е ли, ко гда от не­ умения выводить или, точнее, «неимения» четких выводов , но от сознания , что они непременно долж ны быть сделаны , п о я вл я ­ ются в очерке общие места и скучные мо­ рали заторские сентенции? Т ак мы ссорим ­ ся с читателем , взобравш и сь на печатную трибуну и поучая его оттуда . А он ж д е т такого отношения: «Я зн аю не больше, чем ты; я точно т а к ж е не понимаю многого и хочу вместе с тобой р а зобр ать ся в проис­ ходящем , в тебе, в себе, в нас, а право писать мне д а ет лишь то, что мне, в силу моей профессии, легче вы рази ть наши мыс­ ли, нашу боль и надежду» . Что ж е к а с а е т ­ ся большей страсти, то, мне к аж е тс я , если мы расцвечиваем повествование об «отри­ цательных героях» очень уж гневными эпи ­ тетами , то даем возмож ность читателю ск а ­ зать : это не про меня, не про нас, это про какОГО.'ГО'чуждого нам негодяя .нМы про-