Сибирские огни, 1928, № 6

Искупавшись, женщина медленно' возвращалась к зимовью. На ходу выжимая воду из мокрых волос, освеженная купаньем и умиротворенная ве­ чернею прохладою и ласкою речки, она проходила мимо китайцев с корот­ кой грубоватой шуткою. И в ответ на ее задорный смех или веселый возглас сильнее вспыхивали золотые огоньки и резче хрипели трубки. В зимовье дощатой перегородкой была отделена тесная куть. Там стоя­ ла на-спех сколоченная койка Аграфены, там она спала, там помещался ее сундучок, с имуществом. Узенькая дверь, прорезанная в перегородке, защи­ щала женщину, ее сон, ее покой. Железный крючок туго захлопывался ночью и отгораживал куть от остальной части зимовья. Железный крючок отщел­ кивался только рано утром, когда вставало солнце и когда заспанная жен­ щина выходила начинать день: разводить первый огонь, кипятить воду, го­ товить чай. 3 . Пао ходил по русским городам и гортанно-звонким криком будил тихие улицы. Он побрякивал деревянными сапожными колодками, тащил за спиною ящичек с инструментом и вопил: — Починя-ай нада-а!?.. Собаки выкатывались из-под подворотен и яростно лаяли на его крик. Ребятишки собирались вокруг него в озорные толпы, дразнили Пао, подхва­ тывали его призыв и мешали ему работать. В знойные летние дни долгими часами бродил он со своим криком, и к вечеру возвращался домой усталый, с горстью медяков в кармане. И к этому же времени возвращались туда и другие китайцы1-жильцы, которыми сверху донизу был набит грязный домишка на окраинной улице. Они приходили из города с такими же сапожными ящиками, как и Пао, или с лотками и кор­ зинами, в которых разносили и продавали сластщ орехи, папиросы или ово­ щи. Дом оживал, начинал звенеть криками и шумами. Густой тяжелый чад расползался из открытых окон по двору. Запах пригорелого бобового масла я жареной рыбы или овощей смешивался с 'запахами пота и испарений. Ки­ тайцы сбрасывали с себя рубашки, и обнаженные торсы их смугло и тепло желтели в красноватом' свете редких лампочек. Пао тоже сбрасывал с себя рубашку и ладил на сковородке ужин. Он перекидывался короткими речами с соседями, смеялся, показывая крепкие желтоватые зубы. Иногда он подтягивал песне, которую заводили другие жильцы. Песня остро взметалась ввысь режущей тонкой спиралью, она порою звучала дико и нестройно. Соседи-русские смеялись над таким пением, но са­ ми певцы упивались песнею: закрыв глаза и раскачиваясь, они уходили це­ ликом в странный, острый и визгливый напев, возбуждались, привскакивали, замирали. Они кончали песню усталые, но эта усталость была им приятна и сладка. Пао бился со своим ремеслом, которое еле давало1ему на пропитание, и все мечтал накопить немного денег и раскинуть на базаре лоток и торго­ вать квасом, семечками и папиросами. Он завидовал некоторым своим со­ жителям, которые к вечеру привозили на ручных тележках свой товар и после ужина в обогретом уголке подсчитывали, позванивая и шелестя деньга­ ми, выручку. Пао казалось, что этим людям, торгующим на перекрестках улиц тихо и безмятежно, живется лучше, чем ему. И он все сбображал: сколько же надо иметь этих русских червонцев для того, чтобы завести ма­ ленькую торговлю?