Сибирские огни, 1928, № 6

речь. Хун-Си-Сан глядел ей всегда вслед и она, обернувшись внезапно, ча­ сто ловила на себе его воровской косой взгляд. Зато Ли-Тян смотрел ей пря­ мо в глаза, застенчиво! и просительно улыбаясь. Она начала разглядывать их всех, стала отличать одного1от другого1. Но, видимо, и они, проводя околю1нее теперь почти все время, тоже стали присматриваться к ней. И если прежде они сталкивались с нею только за столом, за едой, то теперь в течение1дня кто-нибудь из них, а порою и все -вместе, по многу раз заговаривали, шутили, посмеивались. И в этих разговорах и шутках, в этом смехе Аграфена почувствовала очень скоро то, от чего она так тщательно закрывалась в своей каморке на крючок. Аграфена почувствовала, что китайцы, что мужчины разглядели в ней женщину. И, быть может, она почувствовала это гораздо раньше их самих. Потому что ъсе поведение мужиков, все их подходы и обращение с нею были попрежнему ровны и безгрешны. И если кто-нибудь из китайцев и отпускал порою какую-нибудь крепкую шуточку в ее сторону, то разве таете же шу­ точки сна не, слыхала раньше всюду и везде! Правда, теперь, когда китайцы почти весь день возились в зимовье или подле него1, ей приходилось осматри­ ваться и настораживаться, идя на речку купаться. Потому что1иногда в са­ мый последний миг, когда она собиралась входить в воду, где-нибудь побли­ зости оказывался один из них, чаще всего Ван-Чжен или Хун-Си-Сан. Но стоило ей тогда только прикрикнуть и они быстро и безропотно уходили, давая ей возможность всласть и вдоволь поплескаться в освежающей студе­ ной воде. И никогда в этих случаях нельзя1было установить, что мужики подходили к речке нарочно, затем, чтобы озорно1 полюбоваться на голую женщину. Всегда потом оказывалось, что* и Ван-Чже:ну, и Хун-Си-Сану, и другим, кто вертелся у воды, нужно было, до зарезу нужно1было побывать там как раз в это время. Понемногу тяга к Аграфене со стороны китайцев становилась все бо­ лее явной и неприкрытой. Первым обнаружил себя Ван-Чжен. Бывший торговец, с холеными ру­ ками, с вкрадчивым, ласковым голосом и 'Обдуманными речами повел дело со­ лидно, прямо и начистоту. Он подкараулил) Аграфену после обеда, когда остальные разбрелись от зимовья, и заговорил пространно1и вразумительно, сладко закатывая глаза и причмокивая губами. Он придвинулся к Аграфене очень близко, почти1вплотную и, брызгая слюною, говорил: — Моя надоела живи один. Моя плохо спи... Моя нужна мадама, хо­ роший мадама!.. Моя работать здеся, потом город хода, лавка хороший, шиб­ ко хороший открывай... Будешь живи хорошо, карасиво. Давай ходи моя ма­ дама!.. Очень моя нравися Графена! Шибко нравися!.. А? ходи моя жить?.. Аграфена отодвинулась от Ван-Чжена и рассмеялась: — Ты, Ваня, брось! Вот я скажу товарищам твоим, что ты меня сма­ ниваешь, как они тебя поблагодарят!?.. Брось.лучше, не страмись! Ван-Чжен немного смутился, ж> быстро оправился. Улыбаясь еще слаще и ласковей, он покрутил головой: — Ты не сердася! Почему сердиея?... Моя1хорошо говори, моя пылоха не говори: давай ходи моя мадама! Будешь хорошо живи, хорошо кушия, шер- ковые чулки моя купит... Вот как моя тебе хорошо говори! Вот! Но Аграфена снова рассмеялась и отошла от Ван-Чжена, оставив его не­ много обескураженным, но с виду спокойным и невозмутимым. Вслед за Ван-Чженом сделал попытку заговорить с Аграфеной о том же и Пао. 2 л. «Сибирские Огни*