Труды 1-го Всероссийского съезда любителей мироведения-1921

перенестись (в нашем случае) на трп четверти этого расстояния, т. е. имел скорость, равную трем четвертям скорости света. П вы видите, что для того, чтобы все лучи света пришли в этом случае к наблюдателю одновременно (т. е. не вызвав перемещений интерференционных полос) необходимо, чтоб первоначальная сфера обратилась за этот промежуток времени в соответствующий эллипсоид указанной формы. Теперь я снова вынимаю второе шило и втыкаю его па расстоянии полной длипымоей нити от первого. Это значит, что в то время, как свет пройдет длину нити Ь, и инструмент с наблюдателем пройдет эту же длину, т. е. скорость их будет равна скорости света. Я пробую вновь описать моим куском мела эллипс, проводя им вдоль нити, но он выходит таким узеньким, что почти совпадает со своей длинной осью. Соответственно с этим п эллипсоид, удовлетворяющий условию одновременной вспышки всей его внутренней поверхности для глаза находящегося при втором шнле стал более похож на иглу, чем на реальный эллипс. Что же это значит? Одновременный приход лучей обусловливает и здесь отсутствие какого либо пе­ редвижения полос интерференции, т. е. то, что произошло в опыте Майкельсона. И вот, мы наглядно вывели, что при достижении летящим шаром скорости света, он для удовлетворения опыту Майкельсона и одновременно с ним формуле Ньютона-Лап­ ласа должен обратиться вовсе не в диск, летящий перпендикулярно к своей поверхности, как это вывел Лоренц, а, наоборот, в иглу, летящую вперед своим острием! Каким образом могла бы выйти такая разница? И кто тут прав: я ли со своей геометрией, пли Лоренц со своей алгеброй? Оказывается, что оба мы одинаково наполовину правы и одинаково наполовину не вравы. Я был здесь нарочно неправ перед вами, когда говорил, что мой шар обра­ тился в иглу: я скрыл от вас, что, ведь, мое второе шило представляет не что либо отдельное от первого, а ту же самую стеклянную пластипку в аппарате Майкельсона, которая сначала посылает свет в двух разных направлениях, а потом воспринимает его п сравнивает по интерференции. Значит и расстояние между моими двумя шилами есть только воображаемое, а не реальное. Реальны здесь только избытки этого расстояния вперед и назад, от шил до дуги. Сократив же его средину АВ, мы придем к заключению, что мой первичный шар обратился при этих условиях уже не в иглу, а в математическую, точку; игла же была только след его движения, вроде того, который остается во тьме, сзади летящей искры. Точно также не нрав был и Лоренц, потому что в алгебраическом выводе своих формул, он упустил нз виду анализ движений у лучей направленных поперечно к дви­ жению интерферометра Майкельсона. Иначе он убедился бы, что сокращаются и эти размеры, и тоже получил бы вместо своего диска точку. Но,—скажете вы,—от этого нисколько пе делается легче; пусть вы доказали, что движущийся со скоростью света гаар должен, при достижении им скорости света, обра­ титься в математическую точку. Чем это лучше диска или иглы? Конечно, это еще хуже, отвечу я,—но зато здесь исчезает необходимость бес­ полезно ломать свою голову над разрешением вопроса: каким образом могло бы полу­ читься самоуничтожение всякого физического тела, когда его скорость (при попытке Лорепца согласовать опыт Майкельсона с обычной формулой распространения света) достигла бы скорости света? Вы видите, что тут Лоренц, и Фиц-Джерольд, и вслед за ними Эйнштейн пытались примирить непримиримое. Опыт Майкельсона показал, что световое волнение (по край­ ней мере вблизи своего источника, как в опыте Майкельсона) распространяется с опре­ деленной скоростью по всем направлениям не по отношению к светоносной среде, а по отношению к своему источнику, который вблизи себя несет с собою все ноле своих