Историческая энциклопедия Сибири II

точного крест-ва являлись относительно крупные товаро­ производители (предприниматели). Их кулаками перво­ начально не считали. Однако затем ситуация изменилась. Аграрное перенаселение в центр, регионах России при­ вело к обострению внутрикрест. соц. противоречий. Это, а также традиционно негативное отношение большинства жителей деревни к богатству в их среде привело к отож­ дествлению крестьянина-товаропроизводителя с сельским ростовщиком и перекупщиком. В результате обе группы стали называть «кулаками» и «мироедами». Отчасти со­ единение 2 групп в одну было связано с их реальным пе­ реплетением. Пользуясь благоприятной конъюнктурой, сельские ростовщики и торговцы расширяли масштабы сельхозпроизводства. Предприниматели в ряде случаев предлагали кабальные условия найма. По подсчетам Л .М . Горюшкина, в 1917 в Томской губ. уд. вес предпринимателей в общем числе крест, хоз-в составлял 5,8%, торговцев и ростовщиков —2%. Кроме них, в состав зажиточного крест-ва («сельской буржуазии») в качестве переходной группы исследо­ ватель включил «мелких аграриев» с преобладанием торгово-ростовщических операций (6,3%) и с преобла­ данием предпринимательства (4,3%). В целом к зажи­ точным крестьянам, таким образом, относилось 18,4% дворов. На их долю приходилось 46% посева, 37% ра­ бочих лошадей, 35% коров. По ретроспективной оценке сов. статистики доля К. в общем числе крест, дворов на территории СССР в 1917 составляла 15%. В дорев. период большевистские теоретики доста­ точно четко разграничивали собственно кулаков (тор­ говцев и ростовщиков) и предпринимателей. Для них 1-е ассоциировались с остатками патриархальщины, незрелостью товарных отношений, зачаточными фор­ мами капитализма, 2-е —со зрелыми капиталистич. от­ ношениями. После Окт. революции подход изменился. Зажит, жители деревни единым фронтом выступили против прод. политики сов. гос-ва (см. Крестьянское движение). Соответственно и большевики перестали их дифференцировать, соединив в единый класс —К., по В.И. Ленину: «самых зверских, самых грубых, самых диких эксплуататоров». В годы Гражданской войны наиболее богатые тор­ гово-ростовщические и предпринимат. хоз-ва ликви­ дировали, а т. н. мелкие аграрии были либо разорены продразверсткой и продналогом, либо самостоятельно сократили размеры своих хоз-в. Сиб. деревня в целом нивелировалась на крайне низком имуществ. уровне. Начавшееся с 1923 восстановление сельского хозяй ­ ства региона стимулировало возрождение зажиточного крест-ва. Однако его уд. вес и хоз. мощность настоль­ ко существенно уступали дорев. уровню, что нек-рые коммунисты кулаков в деревне вообще не находили. Подобную позицию официально отвергли. Специалис­ ты, обработавшие в соответствии с генеральной лини­ ей партии гнездовую динамическую перепись 1927 (см. Сельскохозяйственные переписи), отнесли к кулацким 6,7% крест, хоз-в в Сибирском кр., 7% —в Дальневос­ точном кр., 3,9% - в СССР в целом. В Юж. Сибири в число кулацких включали 6,9% хоз-в (6,2% опреде­ лялись как с.-х. предприниматели, 0,4 —как торговцы, 0,3% - как владельцы пром. заведений). Критерием от­ несения к предпринимателям являлся установленный для каждого региона нормативный уровень стоимости средств произв-ва в сочетании с площадью посева, раз­ мерами (в днях) найма раб. силы и сдачи сельхозма­ шин в аренду; к торговцам — наличие патента; к ку­ лакам —владельцам пром. заведений —наличие наем, рабочих. К. в Юж. Сибири принадлежало осн. средств произв-ва — 19%, посева — 15, скота — 16, товарной продукции зерновых —22%. Нанимали раб. силу поч­ ти 92% дворов, причисленных к данной категории, но в ср. на хоз-во приходилось в год 164 дня найма. Осно­ вой состоятельности большей части таких хоз-в являлся труд членов собсгв. семьи. Большинство из них были многолюдными. В Юж. Сибири на 1 кулацкое хоз-во приходилось 7,4 члена семьи, в т. ч. 3,2 трудоспособ­ ных. Ср. размеры крестьянской семьи в этом регионе составляли соотв. 5,4 и 2,4 чел. Развернувшееся в кон. 1920-х гг. экон. наступление на зажит, крестьян (см. Агпарная политика советско­ го государства в Сибири ) привело к сокращению их численности. Так же, как и в годы Гражданской войны, часть бывш. кулаков разорилась, часть самостоятельно сократила размеры своих хоз-в («самораскулачилась»). Весной 1929, по данным офиц. статистики, в Сибирском кр. насчитывалось всего 1,8% кулацких хоз-в. В даль­ нейшем процессы снижения мощности зажит, хоз-в, их самоликвидации и сокращения уд. веса еще более усилились. В итоге к нач. 1930 К. как соц.-имуществ. группа деревни свое существование фактически пре­ кратила. Лидеры правящей партии игнорировали данное обстоятельство и провели массовое раскула­ чивание деревни. Однако и после этого ее зачистка от бывш. кулаков продолжалась. При этом кулаком могли объявить любого политически неблагонадежно­ го, с точки зрения властей, сел. жителя. Вывод о лик­ видации в СССР эксплуататорских классов, вкл. К., был сделан в 1939. Снятие с учета спецпоселения и восстановление в правах крестьян-«кулаков» и членов их семей осуществлялось поэтапно с 1947 и заверши­ лось окончат, ликвидацией «кулацкой ссылки» в 1954 (см. Спецпереселенцы). Лит.: Горюшкин Л .М . Аграрные отношения в Сибири перио­ да империализма (1 9 0 0—1917 гг.). Новосибирск, 1976; Крестьянс­ тво Сибири в эпоху капитализма. Новосибирск, 1983; Гущин Н.Я. Классовая борьба и ликвидация кулачества как класса в сибир­ ской деревне (1 9 2 6—1933). Новосибирск, 1972; Он же. «Раску­ лачивание» в Сибири (1 9 2 8—1934 гг.): методы, этапы, социаль­ но-экономические и демографические последствия. Новосибирск, 1996; Ильиных В.А. Выявление хозяйств, относимых к кулацким, в ходе налоговых кампаний конца 1920-х — 1930-х гг. //З аж и т о ч ­ ное крестьянство России в исторической ретроспективе. Матер. XXVII сессии симпозиума по аграрной истории Восточной Евро­ пы. Вологда, 2001. В.А. Ильиных, Г.А. Ноздрин КУЛЕМЗИН Владислав Михайлович (р. 5 мая 1938, пос. Тогучин Новосибирской обл.), этнограф, д-р ист. наук (1993), проф. (1995). Окончил Томский гос. ун-т (1966). С 1970 —техник проблемной лабора­ тории полупроводников, затем —ст. лаб. Проблемной н.-и. лаб. истории, этнографии и археологии Сибири (ПНИЛИАЭС), зав. фотолаб. Томс­ кого гос. ун-та (ТГУ). С 1972 —ст. лаборант каф. истории СССР досов. периода, с 1973 —мл., ст., ведущий науч. сотрудник ПНИЛИАЭС. С 1995 —проф. каф. ар­ хеологии и ист. краеведения. Область науч. интересов — изучение механизма изменчивости традиц. культур ко­ рен. сиб. народов под воздействием совр. индустр. куль­ туры, проблемы взаимоотношений «человек —культу­ ра». Авт. программ по возрождению традиц. культур коренных народов Томской обл. Консультант ассоциа­ ции «Колта-куп». Награды: медаль «Ветеран труда». Соч.: Васюганско-ваховские ханты в конце XIX —начале XX в.: Этнографические очерки. Томск, 1977 (соавт.); Человек и природа в верованиях хантов. Томск, 1984; Обряды перевода из реального ми­ ра в потусторонний у народов Западной Сибири в XVIII—XX в. / / Очерки культурогенеза народов Зап. Сибири. Томск, 1994. Т. 2; Отношения «человек — вещь» в культуре хантов / / Соп^геззиз ОсЩуиз 1Шег. РеппоТ1&пз1;агти5. )ууазки1а, 1995. Р. 2; Энцик­ лопедия уральских мифологий. Томск, 2000. Т. 3 (соавт.); КЬаШу