Плитченко А.И., Письмовник, или страсть к каллиграфии-1988

А уж то, что с нами делает природа, когда мы зама­ хиваемся на дела крупные,— ты и сам можешь вспом­ нить — тут уж доходит до климата, его изменений, столь ощутимых человеком. Природа неуязвимей, сильней, необоримей, чем мы о ней писали и привыкли думать . Уязвим, слаб, а порою и беззащитен — человек со всей его наукой и техникой, со всеми его пристрастиями, фобиями и самонадеян­ ностью, граничащей с безответственностью. Подрубив сук, на котором сидим, мы грохнемся на землю, а де­ рево останется стоять. А подрубаем мы этот сук с невероятной последо­ вательностью. Ты вот пишешь мне — время покажет, время разбе­ рет — кто прав, кто виноват и пр. Время временем, но писал ли Толстой в расчете на то, что его «Исповедь» или «Что такое искусство?» правильно поймут и оценят через сто лет? Да и множество других статей велико­ го старца — разве не к тому дню, в котором они появи­ лись, были обращены, и в том уже дне признаны были настоящими и бессмертными? Неужели потомкам нашим будет яснее этот сегод­ няшний день, его боль и правда, его надежда и свет, его борьба и слава? Разве им яснее станет — что сегод­ ня главное, а что — второстепенное? Что ложное и что истинное? Что минутное, а что вечное? И кто сказал, что ценность произведения в его сегодняшней оценке критикой, тиражами и премиями? Каждое произведение содержит ценность в себе, а не вне себя. И эта немодная, непреходящая цен­ ность видна в нем сегодня, и не надо дожидаться по­ томков, чтобы увидеть ее. К таким высоким произведениям, радеющим о ду­ ше человеческой, я отношу статьи Валентина Распути­ на, опубликованные в газете «Известия» в 1986 году. Э т* его статьи ярчайшими страницами войдут в историю русской публицистики, как свидетельства подлинной ее гражданственности, патриотичности, высокого мужества и твердости духа ... Раскрой первый том «Истории Сибири», главу о древ­ некаменном веке, эпохе палеолита. Там, на тридцать девятой странице, помещена карта- схема «палеолитических нахождений», то есть следов, 75