Плитченко А.И., Письмовник, или страсть к каллиграфии-1988

Теперь понимаешь, насколько Винокуров видел даль­ ше нас, молодых и задорных, горячих и веселых! Годы проходят. Что остается? Остается обработка воздуха — изощренная, старательная, вычурная. И мы уже не смотрим и не говорим — ЧТО там станок нара­ ботал и ДЛЯ ЧЕГО, мы только сл е д им— как он красиво работает, как вращаются его бесчисленные шестеренки, выскакивают картинки на дисплее, как прихотливо-по­ мигивают лампочки и попискивают датчики, как сам станок перемещается в пространстве, умствует, изобра­ жает из себя борца... Обработанный воздух порою сгущается и, повсемест­ но усиленный истерической певицей, звучит: «Вслед за мной на водных лыжах ты летишь, за спиной растаял след от водных лыж, ты услышь, ты голос мой услышь... Верни мне музыку, без музыки тоска, мы расстались, но осталась наша музыка!.. Миллион, миллион, миллион алых роз, из окна, из окна, из окна видишь ты. Кто влюблен, кто влюблен и всерьез, жизнь свою превра­ тит в цветы... Помню я, по весне мы на чертовом ка­ тались колесе, колесе, колесе, а теперь все как во сне ...» Ну, поспорь, поспорь со мной, сунь мне под нос до­ машние тапочки Пикассо, укажи мне на конгениальность дыр Мура! Мура это все! А ты мне противоречь, не соглашайся со мной: ну так уж и мура! До этого надо дорасти! Надо кое-что знать, чтобы оценить все это! А вот тут я тебе и отвечу: — Принципиально неверно. И что это за искусство, до которого надо расти? Да пойми же ты наконец, что это искусству всегда надо расти до понимания жизни, расти и совершенствоваться, чтобы быть нужным (понят­ ным, доступным) всем, как нужен и понятен хлеб. До­ расти, чтобы тебя понимали люди труда ,— это вечная и самая сложная задача искусства, поскольку только на этом пути и возможны настоящие, необманные до­ стижения. И как бы нам ни хотелось, но ни Цветаева, ни Ах­ матова, ни Мандельштам , ни Пастернак, ни Хлебников — не станут народным чтением, не станут бытовать в на­ родной песне. Это очень хорошие и даже значительные поэты, но круг их читателей всегда будет ограничен только слоем в народе, но не читателями повсеместны-