Плитченко А.И., Письмовник, или страсть к каллиграфии-1988

вета Константиновна подняла прутик и медленно, ровно, аккуратно, красиво вывела на снегу: Е. СТЮАРТ И все наши веселые разговоры, и весь этот городской глуховатый вечер — с желтыми окнами, с бензиновой гарью в холодном воздухе, с застывшим сплетением ветвей, с нашим верным знанием о широких родных просторах за городом , с безмолвным чудом свежего снега, с ожиданием чего-то важного и высокого — все в нас, и все вокруг — превратилось в ЕЕ стихотворение. Этот миг мира не был остановлен ЕЮ , он длится и в эту минуту, когда я пишу о нем, будет он длиться и далее, не воплощаясь в бытовом времени... Прутик, который подняла Елизавета Константиновна, был кем-то обломлен, ровное его место на ветке и све­ тилось тихой звездою над чистым снегом и именем по­ эта ... Много раз потом я видел это имя, всегда ровно, аккуратно, спокойно выведенное — на книгах, под сти­ хотворениями (Елизавета Константиновна подписывала каждое свое стихотворение, когда передавала подборку в «Сибирские огни»)... Видел, и всякий раз загоралась, оживала та звездочка, возникало ожидание чуда, и вос­ ходил в душе свет свежего снега... Прутик, который подняла Елизавета Константиновна... Вот он — рукою подать — черточка на снегу, совсем близко. А сколько лет мы к нему шли, ехали, плыли, летели! Иные отчаялись и где-то отстали в пути, иные дали такого «кругаля через Яву с Суматрой», что со­ всем сбились с дороги, иные внушили себе, что уже до­ стигли желанной цели, но в руках их был не прутик, а всего-навсего авторучка... Немногие дошли. Ах , если бы это было все! Прутик, который подняла Елизавета Константиновна... Он оказался тяжелее всех наших дорог, тяжелее всех наших ожиданий, неудач, тяжелее всего несбывшегося. Его надо было поднимать усилиями всей прошедшей и будущей жизни, раз и навсегда отказавшись от иллюзий, которыми можно тешиться всю жизнь. Его надо было поднимать долго. Годами. Бессонными ночами. В глухом одиночестве. Наперекор десяткам советчиков. Подни­ мать в о п р е к и .