Плитченко А.И., Письмовник, или страсть к каллиграфии-1988

бы, несущественные детали, фразы , нечто безотноси­ тельное и разрозненное, однако не просто хранит, а дает нам возможность всегда чувствовать неразъем- ность времени, непрерывность жизни, бесконечность добрых усилий. Мгновение длится всю жизнь. Давний вечер не за­ стыл, не остановился, он живет, и время движется вну­ три него, но вечер этот никогда не перейдет в ночь... В сумрачном воздухе зимнего вечера, над тонким милосердным снегом, только что прикрывшим прокоп­ ченный наст, в глухих шумах, наводняющих двор много­ этажного дом а ,— была точка, светлая, живая, больная точка. Кончик сломленной ветки. Светился ли он сам уснувшей, живою средцевинкой, был ли на нем мерцающий комочек свежего снега, но, замеченная издалека , эта точка была подобна зимней звездочке — одинокой в сумрачном кубе воздуха , в сплетении и корчах темных ветвей. Понимаю, не она вела нас. Понимаю всю ее случай­ ность. Но вот запомнилась мне эта звездочка и теперь тихо осветила, высветила небольшое пространство того вечера: Мы, совсем еще молодые стихотворцы, провожали Елизавету Константиновну к ее дому с очередного засе­ дания объединения «Голоса весны», которым руководил Илья Фоняков . Возбуждение наше было общим, но не внешним. Это было ожидание чего-то важного, хорошего , какая- то подобранность и готовность, какая-то открытость и освещенность души. (Теперь можно было бы посчитать все это чертой молодости , но с годами я убедился , что, когда бы ни был рядом с Елизаветой Константиновной, чувство ожи- дания-готовности-открытости всегда само собой охва­ тывало меня .) Мы говорили о свежем снеге. Мы решили все вместе, каждый по строке , написать стихи о снеге на свежем снегу. Тут, во дворе городско­ го дома . Но ни эти разговоры, ни стихи, которые тут же стали сочиняться,— ничто не осталось в памяти. Осталась светлая точка, тот самый кончик сломлен­ ной ветки. Осталось ощущение — вот-вот произойдет чудо. Осталось в памяти то движение, которым Елиза­