Плитченко А.И., Избранное-2000

Когда я по утрам доливаю в черный кофе молоко, то всегда и сразу вспоминаю сибир­ ского немецкого поэта, моего земляка, Эдмунда Александровича Гюнтера. Это — всегда. И я понимаю — почему. Он смертельно болел — рак легких — только что вышел на пенсию по возрасту, толь­ ко что за рулем своей машины совершил поездку в Каргатский район из Славгорода, был полон планов, в последнюю встречу в Новосибирске много мне рассказывал о своей поезд­ ке по родне и знакомым в Германии. А тут звонит его сын и говорит мне, что отцу осталось жить немного, но тем не менее, поскольку все ему говорят, что у него не рак, а остеохондроз, то нужны лекарства, а может быть и сын еще был хоть капельку уверен, что какие-то лекар­ ства помогут, и мы с Абрамом Ушеровичем Китайником собираемся и едем в Славгород. Нас встретили, мы все передали, побывали в райкоме партии у женщины секретаря, которая, наверное, курировала немецкие дела. Гюнтер уже не вставал. Периодически приходила медицинская сестра и ставила ему уколы — наркотик, после этого он взбадривался, что-то говорил о своем остеохондрозе, но было видно, что он знает о настоящей болезни, но старается не подать вида и не беспокоить семью. Нас угощали сибирским шампанским, он попросил и ему дали ложку шампанского. Там-то и было кофе с молоком. Там-то, когда я это кофе похвалил, Гюнтер сказал что- то вроде — у Гюнтеров всегда варят хороший кофе. И теперь я всегда вспоминаю о нем. Я редактировал первую книжку Гюнтера в Новосибирском издательстве, называлась она «След в жизни». Это была чуть ли не первая моя редакторская работа. Сами понимаете — ответственность и все такое прочее. Это был 1969 или 68 год. Я знал, что брат Гюнтера уехал в Западную Германию, и у Эдмунда были после того большие проблемы в Каргате, дело касалось его членства в КПСС, он ушел (или его «ушли») с работы из сельского совета и так далее. Что должен был сделать редактор книги? Естественным образом предупредить глав­ ного редактора издательства и сообщить ему имеющуюся информацию, что я и сделал, рас­ сказав все Китайнику. Через какое-то короткое время меня вызывают в кабинет главного, там сидит молодой крепенький человек, который представляется лейтенантом КГБ, благодарит меня за сведения. (Кстати, книга Эдмунда вышла без каких-либо изъятий, и у него самого по поводу выхода книги не было никаких неприятностей). А этот молодой крепыш прилип ко мне. Конечно, я сам виноват — меня влекло к нему любопытство, может быть, нездоровое любопытство. Мне хотелось с ним встречаться и разговаривать. Не исключено, что было в этом с моей стороны и тщеславие, как и у всех нас по молодости лет стремившихся позна­ комится с продавщицей, официанткой хотя бы, но такой личностью, которая немного не в толпе, а чуть сверху, чуть на особинку. А тут — КГБ! Короче говоря, наши беседы кончились неприятно. Он мне назначил встречу в одной из новосибирских гостиниц, в номере нас ожидал человек постарше в очках с золотыми или анодированными дужками, который начал мне рассказывать про идеологическую борьбу, показывать какие-то вырезки из газет и скоро-скоро предложил подписать бумагу, где я обязывался сотрудничать с его конторой. Я сразу отказался, сперва ссылаясь на загружен­ ность: работа, творческие устремления, заочная учеба. Но это человека в золотых очках не убедило. Тогда я сказал, что не подхожу, поскольку подвержен пьянству. И тут человек до­ пустил прокол. Он сказал, убеждая и успокаивая меня: “Так это же даже хорошо!” Я, много переживавший от своего пристрастия к выпивке, никак, ни с какого бока это свое пристрастие не считал хорошим. Мне стало обидно, значит меня приглашают как ин­ струмент! И далее никакие его уговоры, правда, они были короткими — на меня уже не действовали.