Плитченко А.И., Избранное-2000

жить следующее: творчество, поэтическое творчество, любое доброе созидание — это выявление в человеке — маленьком и смертном — вселенского, вечного, Божественного начала. Созидание, творчество как путь к бессмертию — и есть смысл жизни, дарованной нам... А заканчивал страницу стихами, которые приводит Марина Цветаева в своих за­ писках: ...люди живы Круговою порукой добра! Но и эту страницу дописал и отложил. Начал еще раз, совсем уж несовременно: пустился рассуждать над выражением (тоже фразеологическим) — «нет у них ничего святого». Россия, Родина, Держава, Москва, Пуш­ кин... Слово-то какое — ОТЕЧЕСТВО! Земля Отцов, в служении которым, в почитании ко­ торых душа черпает силу, чтобы войти в ОТЕЧЕСТВО... Почему, толкаясь локтями, сопя от азарта, с серным огоньком в глазах, по ногам, по головам бегут уже толпами, чтобы побыстрее поругать святыни, покощунствовать над мер­ твыми телами, поплясать на костях, а у живых — побольнее поковыряться в ранах, присо­ лить их, червячка запустить в них да и выставить всему равнодушному миру на посмеяние! (Даром ли в городах и городишках России с двадцатых-тридцатых годов танцуют, развле­ каются, катаются люди на «чертовом колесе» там, где были погребены их предки...). Почему? Кто составляет эти рьяные толпы? Можно ответить и так: болезнетворные микробы всегда есть на человеке и в человеке. Здоров и силен человек — они ему не опасны. А стоит наработаться, запустить душу и тело — тут-то микроб и берет свое, множится дьявольски, ввергает человека в болезни. И что на него пенять? Микроб — на то и микроб. Сам человек виноват, что создал условия, при кото­ рых он множится и наглеет... Нет, и это начало не получилось. Тогда начал я вспоминать детство своих сыновей, писать о том, что у детишек часто возникает неодолимое желание пририсовать Джоконде усики, а Пушкину — рожки. Озор­ ство от неуверенности своей и страха перед совершенством, из желания прилепиться к веч­ ному, оставить свою частичку, частичку себя на вечном. Показать себя... Ради красного слов­ ца—не жаль ни матери, ни отца... Эта пословица и загубила всю страницу. Во-первых, слово «красный». Цитируемые мной авторы могут обидеться, если сочтут, что я этим словом обо­ значаю идеологические свойства их стихотворений. Красный Октябрь... Красная Армия... Во-вторых, «красный» — это еще и «красивый», а уж чего-чего, но красивого в стихах, кото­ рые вы прочтете ниже, не найти. По крайней мере — я не смог отыскать, хотя и старался. Из этих размышлений чуть было не родилось название всех моих заметок — РАДИ ГРЯЗНОГО СЛОВЦА... — но я его отбросил, сильно оно противоречит современному тону и стилю, а также «плюрализму мнений»: «Ты говоришь свое красное словцо, а я свое — грязное. Ты молишь­ ся у иконы, а я на нее плюю. Читай, дядя, газеты — плююрализм на дворе!» Так и не получилось у меня вступление. Потому приступим сразу к текстам. Взяты они из советской периодики (журналы «Ра­ дуга», Таллинн; «Родник», Рига) и приводятся с сохранением всех особенностей авторского насилия над «великим и могучим». Не хочу сказать, что вся русскоязычная поэзия в данных журналах такова, есть и на­ стоящая поэзия, но... Слова из песни не выкинешь. Итак, Татьяна Щербина К ТЫСЯЧЕЛЕТИЮ КРЕЩЕНИЯ РУСИ Я с пишущей машинкой как с гуслями Боян. Из Би в зеркальный Ш как папа в Ватикан летит аэроплан, и вот что грустно