Плитченко А.И., Избранное-2000

Чего же, как торбок хромой, Ты не торопишься домой?» Алып витую плетку взял За золотую рукоять И, как ни разу не хлестал, Стал темно-сивого хлестать. Хлестнул по сникшей голове, Хотел хлестнуть еще сильней, Но тут пасущийся в траве Увидел он табун коней. Они, каурые, быстры, Как ветер дикие бегут То вверх по склону, то с горы, Ушами облака стригут, Легко копытами звеня. «Чем бить негодного коня, — Подумал славный Когюдей, — Не лучше ль будет поскорей Его на нового сменять И дальше с песнею скакать?» На землю спрыгнул Когюдей, Аркан — любой реки длинней, Осенней полночи темней, — В средину табуна метнул, И лучшему из табуна Мгновенно шею захлестнул, И с ног рывком свалил коня. Каурый извивался конь, Злой, дикий не давался конь, Но Когюдей его сдержал, Встать не давая, обуздал Коня серебряной уздой, Потник широкий белый свой Успел на спину положить, Седлом двулуким заседлать. Пустился конь копытом бить, Метаться, спину выгибать, Изрыл долину всю вокруг, Крутился бешено и ржал, Но, затянув все сто подпруг, Алып негодника сдержал. Так заседлал он за полдня С трудом каурого коня. Стоит каурый молодой, Сверкая сбруей золотой. «Вот это конь!» — алып сказал, Все подтянул и подвязал, А исхудалого коня, Совсем усталого коня, Ударил плетью по спине, Тот отбежал, и в стороне Остался след, где он стоял, Куда умчался — след пропал. Тут спохватился Когюдей, Жалея старого коня, Подумал: «Верностью своей Не раз он выручал меня. Не знаю, что это со мной, Не знаю, что тому виной — Ударил старого коня, Прочь от себя его гоня...» Так долго огорчался он, Так горько сокрушался он. Едва в седло златое сел, Чуть только повод натянул, Стрелой каурый полетел, Конь с места бешено рванул. И распласталась синь озер, Остановила бег река, И замелькали стены гор Перед глазами седока, Алтая почва сотряслась, Раскалываясь, поднялась. И среди рокота вершин, И среди грохота глубин, И среди рушащихся глыб В слепом беспамятстве алып В провал разъявшийся летит, Где тьма зловещая гудит. Опомнился он в первый раз — Вокруг затмился белый свет, Лик солнца ясного погас, Луны во тьме небесной нет. Когда опять в себя пришел, Оглядываясь, не нашел Земли Алтая и небес — Мир человеческий исчез. И в третий раз очнулся он — Лежит измучен, недвижим, К дверям Эрлика привезен. Потник разодранный под ним, Седло лежит под головой. Он сам в одежде боевой, С оружьем мощным, на спине — Израненный, полуживой — Один в подземной стороне. Был силой зла лишен ума Все это время, понял он. Свет солнца поглотила тьма, Могучий воин побежден. Сам в подземельный вечный плен Явился Когюдей-Мерген. Он это понял лишь теперь... Открылась Эрлик-бия дверь. С глумливым смехом из дверей, С визгливой песнею своей, В шаманских лентах на груди Эрлика дочь, Кара-Таади —