Плитченко А.И., Избранное-2000

И тут же, яростно дыша, Рогами сухостой круша, Лес выдирая из земли, К нему маралы подошли. Свои ветвистые рога В бока небесного телка Вонзили с ревом с двух сторон, И жалобно взмолился он: «Хотите вы меня убить! Я вас обидел, может быть? За что вдвоем средь бела дня Набросились вы на меня?» И в тот же миг один марал Прекрасным аргамаком стал. И Когюдеем тут же стал Вослед за ним другой марал, Свой настоящий принял вид И мараленку говорит: «Зла на тебя я не таю, Кровь молодую не пролью. Я сам воюю против зла, Его несет Кара-Кула. Зверь, пожирающий людей, Всепоглощающий злодей Угнал в неволю мой народ, Украл мой разномастный скот. Отец и мать мои в плену. За эту тяжкую вину Я расплачусь с ним до конца, Убью каана-подлеца. Пойми: тебе мы не враги, Тебе мы не желаем зла, Но ты добыть нам помоги Злой черный дух Кара-Кула. На дне небес, где вечный мрак, Сияют звезды Юч-Мыйгак — Три маралухи, и в одной Упрятан ящик золотой. В нем два птенца на самом дне. В какой бы ни был стороне — Каана серый конь падет, Живым каану не бывать, Коль кто-нибудь птенцов найдет, На части сможет разорвать. И я прошу тебя, мычи, Как можно жалобней кричи, И разбуди печалью слух Трех поднебесных маралух». В ответ теленок промычал, Так мараленок отвечал: «Я вижу, цель твоя светла, Ты никому не хочешь зла. Тебе, алып, я помогу, Чтоб отомстить ты смог врагу. Вон там, у моря, под горой, Засаду тайную устрой, Лук приготовь, сиди и жди Да за вершиною следи. Я стану жалобно кричать, Трех маралух на помощь звать. Мой жалобный услышав крик, Они слетят на краткий миг, На землю спустятся они. Коль промахнешься — не вини, Коль метко — не благодари. Мир нашим землям подари, От зла Алтай оборони, Покой на родину верни». С корнями пышный мох содрав, Толстенный дерн пластами сняв, У моря, среди черных глыб, Укрылся-спрятался алып, Дыханье затаив, лежит. Семь суток Андалба визжит, Семь суток Андалба ревет, Семь суток маралух зовет. Вдруг — трех небес качнулась высь, Печенки самок сотряслись От сильной жалости к сынку, Их призывавшему телку. И тройка самок маралух, Телами обратившись в слух, Услышав крик сынка и вой, Покинув звездные миры, Застыла на вершине той Шестиступенчатой горы. Ждут, вечный страх переборов, С какой из четырех сторон Теленка донесется рев, Раздастся мараленка стон. В засаде Когюдей-кюлюк Сидел, согнув могучий лук. От напряжения того Сошлись лопатки у него. Семь суток он сидел без сна С темна в засаде — до темна. И тут он выпустил сквозь мглу В Трех Маралух свою стрелу. Живой огонь зажег ее Стремительное острие, А правый воина кулак Ночным костром прорезал мрак — Рой быстрых искр сверкнул на нем Всеопаляющим огнем. И зашумело дно небес, И загудел алтайский лес, Заря средь ночи занялась, Земли поверхность сотряслась. Живая красная стрела Из маралух одну нашла Гремя, из маралухи той