Плитченко А.И., Избранное-2000

На все алтайские края Одна осталась от коров?..» Вдруг раздается громкий рев. И в ухо правое ее Влетел далекий этот крик, И в левом ухе у нее Он отозвался в тот же миг. «Эй, эй, — старуха говорит, — Пойду взгляну — кто там кричит?» На медный посох оперлась, На черный гребень поднялась. «Не птица ль злая тут кричит, Меня пугает среди дня? Тут не младенец ли кричит И кличет жалобно меня?» Семь дней шагала по горам, Шесть дней искала тут и там, И видит: в люльке меж берез Лежит малыш, промок от слез Свой сок береза отдала, И трубочка из тростника От рта младенца отошла. Висит над люлькою кишка, Еще полно в ней молока, Да соска каменно тверда. Вот, получается, беда: Ребенок восемь дней не ел, Младенец восемь дней молчал, Пить захотевший — заревел, Есть захотевший — закричал. Старушка счастлива была, К младенцу быстро подошла, И, отвернувшись от него, Всплакнула горестно она, Взглянув на мальчика того, Смеясь, промолвила она: «О, глаз моих огонь живой, О, разум старческой души, Единственный, прекрасный мой, Мой ненаглядный, погоди, Настанет, мальчик мой, пора: Кормить родную будешь мать, И твой отец Маадай-Кара Тебя сыночком будет звать...» Тут люльку вместе с малышом Рукою правой ухватив, Кишку большую с молоком На левый локоть накрутив, С вершины старая пошла. На склоны вдруг упала мгла, И дождь обрушился, подул Свирепый ветер. Громкий гул Тут покатился по горам. Скользя на склоне но камням, Качнулась старая без сил, И ветер злой ее свалил. И покатилась вниз она, Жестоким ветром снесена. Летит, в глазах то тьма, то свет, То помнит все она, то нет. И до подножия семь дней Она катилась меж камней, Очнулась — помутился свет, Ребенка нет, и люльки нет. Вскричала горестно она, Седой качая головой: «Зачем осталась я жива, Когда пропал сыночек мой?» «О чем горюете вы тут? Кого вы потеряли тут?» — Донесся до старушки смех. Глядит она: прекрасней всех Пред ней целехонек стоял Двухлетний мальчик дорогой, Злато-серебряный сиял. Он камень левою рукой Девятигранный крепко сжал, И камень правою рукой Тяжелый черный он держал. Пеленок нет, подстилок нет, Одетый в легкий лунный свет, Прекрасный мальчик был таким, Каким рожден — совсем нагим. Старушка быстро подошла, Ребенка на руки взяла И до жилища своего Старушка донесла его. И напоила молоком, И накормила творожком. Однажды мальчик ей сказал, На вечный тополь показал: «Какие птицы тут и гам, На бай Тереке дорогом Затеяв безобразный гам, Пера насыпали кругом, Замусорили все вокруг? Скорее сделайте мне лук И стрелы, старая моя, Их всех перестреляю я!» «Придет, придет его пора, — Старушка думает,— он смел». И лук согнула из ребра, И камышовых тонких стрел Охапку принесла ему, Сынку-ребенку своему. Мальчишка — вниз летящих птиц Не допускает до ветвей. Двухлетний — вверх летящих птиц Не допускает до небес. —