Плитченко А.И., Избранное-2000

ким озерком, горящие бойницы окон причудливо отражались в этом водоеме, призванном подчеркнуть важность, величие, недоступность печатного слова и дела. Картина звала, на­ целивала, вдохновляла. Но потрясающий рассказ старика-поэта не шел у меня из головы. Я остановился на мосту через речушку Тулу. Берега ее, как ты знаешь из истории, мой далекий потомок, густо поросли бурьянами и бросовыми сортами деревьев так, что заросль эта всегда напоминала мне непроходимое сознание необразованного человека, одного из тех людей, которые так любят водиться вечерами в бурьянах и выходить из них, чтобы пообщаться с представите­ лями цивилизованного мира, например, со мной. Причем в этой страсти к общению у них всегда есть какой-то неуловимый почти элемент болезненности... Выше по склону на другом берегу дергалась неоновая реклама небольшого кафе «Ту- линка»... Сюда мы иногда заходили с первой женой. Она покупала что-нибудь из полуфабри­ катов: то жалкое до спазм в горле голубое тельце цыпленка-табака, вымоченное в кислоте и утыканное кусками черного перца; то странного состава, запаха и цвета рыхлые комки с саркастическим названием «котлеты домашние»; то серые, как простыня после запоя, квад­ ратные блины... Иногда жена брала выпечку, пирожки или просто так беседовала с буфет­ чицей, которая доводилась ей родней или знакомой, это теперь уже стерлось в моей памя­ ти, загруженной другими делами и людьми. Жена разговаривала, а я, бывало, брал пару пива. Если пива не было, брал липкий стакан тошнотворного вина и изображал из себя мужчину, привыкшего «пропустить ста­ канчик» после напряженного рабочего дня... Почему тут, на мосту, я вспомнил о первой жене, об этих вечерах в кафе — шумном, тесном, прокуренном заведении, о котором в те далекие годы ходила дурная слава? Да потому, что оборвался стройный и последовательный сюжет последних напряжен­ ных и творчески полных лег моей жизни. И в эти минуты я обратился в прошлое, чтобы поискать там истоки и причины драматического нарушения естественного хода жизни. Первая жена... Я не скажу, что все годы, проведенные с ней, были ошибкой! Нет! Я искренне благода­ рен, что жена была именно такой, какой она была. Она, сама того не ведая, вывела меня на верную дорогу, подталкивая к ней своими привычками, пристрастием к бессмысленному образу жизни — эти гости, этот телевизор, эти хождения в полупустые и пустые театры, эта погоня за тряпками, мебелью, книгами, это накопительство и стяжательство!.. Она мето­ дом от противного доказывала мне, что жить надо иначе. Из-за нее я вынужден был вхо­ дить, прятаться в те самые периоды тоски и сомнений, которые потом и вывели меня к осознанию призвания, к идее закаливания, к свету в конце тоннеля. Жена действительно по-своему любила и жалела меня. Поддайся я тогда ее образу жизни, прими ее философию, и мы бы стали одной из самых счастливых пар на Затулинс- ком жилмассиве... Но жизнь решила иначе. И — спасибо тебе, жизнь! ... за мостом ревет легковой автомобиль. Инстиктивно прыгаю в бурьян. Затаенно наблюдаю. Авто приближается к мосту, медленно минует его, поднимается в гору (медленно). Вот! Вот! Он! За рулем — я предчувствовал это! — р е д а к т о р ! Тот самый — из журнала, с родинкой на лбу! Я вижу его. Он свирепо озирается по сторонам. Он включил все фары. Он ищет меня. Что ему от меня надо? А-а-а-а-а! Он уже побывал в типографии. Он допрашивал старика-поэта, он пытал его! Старик-лирик мог не выдержать и сказать, куда я направился. Р е д а к т о р ищет меня! Буераками, бурьянами, свалками, перебежками, по-пластунски добираюсь до своего подземного кабинета. Сижу там, затаившись, долго. Очень долго.