Плитченко А.И., Избранное-2000

И дерево колыхнулось, как живое, как существо, как корова. И было в этом колыха­ нии что-то темное и страшноватое, — дерево еще не до конца очнулось, оно еще было ли­ шено листьев — этих глаз, этих ушей, этого своего древесного многоязычья. Ударили дерево, оно отозвалось как глухонемой, как оцепеневший или беспробудно спящий. Что-то жутковатое было в движении, долгом колыхании тяжелых ветвей — тем­ ных и полуочнувшихся... ПИСЬМО ВОСЬМОЕ Завтра возвращаюсь в Н-ск. Сегодняшний вечер весь для письма к тебе. Был в редакции местной газеты у друзей-товарищей. Хорошая у них работа! Нравит­ ся мне бывать в редакциях районных газет. Или действительно есть нечто особое в этих редакциях, или это уже моя ностальгия по юности, когда я, вернувшись с флота, год с не­ большим проработал здесь, в этом самом «Голосе Барабы»... Поговорили, спросил у ребят — почему они выбрали именно «Завещание ведьмы»? Предположил, что для привлечения подписчиков. Оказалось, эта проблема тут решена без литературы, только журналистикой — качеством информации, ее актуальностью и наце­ ленностью. И большего, чем есть, количества подписчиков газета иметь не может. (Земля­ ки, наверное, немного преувеличили славу нашей газеты.) Повесть они решили печатать, поскольку она крайне злободневна сейчас для К. Оказывается, тут несколько лет назад произошла история в истоке аналогичная той, что составляет фабулу «Завещания», только, как и всегда в жизни, — история более обна­ женная, более неприятная и драматическая: Молодая, цветущая женщина ухаживала за своей престарелой соседкой — одинокой старушкой, о которой ходили слухи, что она, как и ее покойный дед, знается с нечистой силою. Так это или не так, но факт остается фактом — детей к ним таскали лечить «от сглаза»; женщины, замученные пьянством своих благоверных, тоже похаживали тайком к старику и старухе, чтобы найти помощь и т. п. Старуха сама сильно захворала, слегла. Положили ее в больницу. Соседка и там наве­ щала ее. Вот знахарка и о т к а з а л а перед смертью дом и сбережения свои молодой и сердобольной соседке. Впрочем, подробностей толком никто не знает, а слухов и версий столько теперь понакручено, что и сам черт не разберет. Кто говорит, что молодая соседка к старухе ловко и вполне сознательно сама п о д к а т и л а с ь и вынудила ее завещать дом и деньги; кто говорит, что старуха требовала от молодой, чтобы она приняла на себя ее кол­ довство, ее черную миссию, а когда молодуха, ссылаясь на свое членство в партии, отказа­ лась, тогда старуха и завещала ей все, чтобы тем наказать: кто же не знает, что колдовские деньги до добра не доведут?.. Так оно и получилось. Не успела она обрадоваться свалившемуся богатству, как все и началось, все и поехало вкривь и вкось: появился какой-то человек, здешний же, и подал на наследницу в суд, заявив, что наследство она получила незаконно, что бумаги оформлены неправильно — нет там каких-то положенных по закону подписей. Один суд. Другой. Шум по городу. Разговоры. Молодая наследница сдала, осунулась, блеск в глазах нехороший загорелся. А все су­ дится и отказаться не может. (Там фигурировало что-то около двадцати тысяч деньги для Сибири немалые.) Тут — или так совпало, или что — муж ушел от этой богачки к другой женщине. Де­ тей у них не было. Ушел, все оставил, ничего не взял — гарнитуры, хрусталь, ковры, «Жигу­ ли» и пр., естественное для нормальной жизни в районном городке. Хозяйка же вскоре разбивает «Жигули» — сама отделалась легкими ушибами. Прохо­ дит неделя, она еще страховку не успела получить — в доме у нее случается пожар, еле-еле успевают отстоять крышу и стены. Выясняется — утюг забыла выключить. Разговоры в городке нарастают. Наследницу вызывают в райком, беседуют. Она настолько сжилась с деньгами, что не может от них отказаться, хотя и понимает, что практически никакого права на них не имеет,