Плитченко А.И., Избранное-2000

Теперь-то я понял, почему прошлое письмо ты полностью посвятил изысканным описаниям природных явлений. Ты копил заряд, собирал силы, чтобы плотнее припеча­ тать меня со всеми рассуждениями о ценности полной семьи, о задаче — переориентиро­ вать мнение людей по поводу полной семьи. И думаешь, наверное, что припечатал меня уже только одним этим словом — ДОМО­ СТРОЙ! «Замшелая мораль», «пуританство сермяжного толка» — это самые невинные выра­ жения, которыми ты определил мои убеждения в том, что крепость и устойчивость семьи должна теперь всячески, всеми средствами возводиться в абсолютную ценность, что кре­ пость и устойчивость семьи не должна никем у нас и нигде пониматься как ценность и ве­ личина относительная. А последнее, согласись, ползучим образом нам навязывается и стало уже образно, художественно прокламируемой идеей. Да и свои теоретики у этой идеи тоже есть. Но не будем стоять в позах друг против друга и декламировать друг другу лозунги. Попытаемся спокойно и коротко разобраться, не пугая друг друга словами, не пугаясь слов, а с чувством относясь к тому, ЧТО эти слова обозначают в действительности. Я согласен с любым определением морали, пусть ее называют «замшелой», «патриар­ хальной», «дедовской», — лишь бы она действительно охраняла интересы тех, кто никак сам себя охранить не способен — интересы малых детей. Взрослый человек — мужчина или женщина, — ломающий семью в тридцать-сорок лет, уже довольно пожил, уже был и увлечен, и счастлив, многое испытал и увидел в жизни, и вот он еще раз вознамерился пройти хотя бы часть этого пути, избирая новую подругу, нового возлюбленного. А малый сын или несмышленая дочь, только-только волею взрослых людей, как во­ лей божественных существ, вызванные к жизни, они и не пожили ничего, и не видели ниче­ го, ничего не знают, и счастье, и радость, и надежды их — в полной семье. Так что же им? Какая им разница — как ты назовешь мораль, если она встанет на их сторону? З а м ш е л а я... Вот тут-то собака и зарыта. Противопоставленная замшелой, иная мораль, назовем ее н е з а м ш е л о й , утверж­ дает: все относительно, то есть в одном случае осиротить ребенка — аморально, а в другом случае — не аморально. По этой н е з а м ш е л о й морали выходит, что принести горе ребенку в одной ситуации — дурной поступок, а в другой ситуации — поступок нормаль­ ный. Но скажи — где, когда, в каком обществе нормальных людей считалось, что обижать и обездоливать малых детей — дело нормальное?! «Что же теперь, — пишешь ты, — издать закон, запрещающий разводы?» Напротив, процедуру развода нужно упростить и облегчить. Все эти сроки для раздумий, уговоры и увещевания судей, — дело, думается, мало полезное. Все эти душеспасительные статейки в прессе, основанные на письме «нашей читательницы К.», тоже ничего ровным счетом не дают. Что же нужно? Нужны громкие и честные голоса, которые бы прямо и откровенно, с честной стати­ стикой рассказали бы обществу о положении детей, о главной беде — безотцовщине: коли­ чество сирот в стране и по регионам, динамика за последние годы, состояние здоровья, пси­ хофизическая характеристика выпускников и воспитанников детских домов, социальная характеристика тех, кто вырос в неполной семье до совершеннолетия; пусть все узнают — какой процент выросших в детских домах и в неполных семьях подростков садится на ска­ мью подсудимых? Все это крайне нужно, чтобы у нас наконец-то открылись глаза на правду. Чтобы мы поняли — кто же нас сменит, кто войдет в XXI век, какие люди, какое общество? Известно,