Плитченко А.И., Избранное-2000

ется и скрывается тут, сочиняя на бересте и на обрывках, заносимых сюда осенними ветра­ ми газет, пространные трактаты о женском коварстве и мещанстве... Не буду продолжать. Ясно, что остров (необитаемый!) в пригороде — идея живая, ветвящаяся, сама по себе обрастающая листвой подробностей и деталей. Далее гы заселил этот остров. Ты поместил на нем молодого человека. Забросил его неведомым нам образом. Ты пишешь: «Чучин очнулся на острове». И все. Как он туда попал это тебе не важно. Но, согласись — от того, как герой попал на остров, от его пути на остров многое зависит и в характере самого героя, и в смысле всей этой истории. Даю несколько первоначальных, поверхностных вариантов: а) Чучин орнитолог. Он в пригороде, у моря, наблюдал за беркутами, расплодив­ шимися тут в последние годы, когда болезни леща стали массовыми, и беркуты стали свое­ образными санитарами моря они выбирают из моря больную, не способную затонуть, рыбу. Чучин, увлекшись интересным экземпляром, сам того не заметив, забрел в болото, долго блуждал, водимый странной птицей, и оказался на острове, откуда выхода уже не нашел и вынужден был там пребывать далее. (Этот вариант, прямо скажу, не лучший. Опять увлеченный чудак-ученый, какие давно не встречаются нам в жизни, где чудаки не от мира сего давно перестали встречаться среди ученых, предоставив эту, приписываемую им, осо­ бенность, сельским пастухам. А потом еще может возникнуть мысль, что ученые заблужда­ ются, что наука куда-то забрела в болото... Причем какая-то орнитология... Ну, благо был бы тут не орнитолог, а гидролог...) б) Можно взять и гидролога или еще кого-то, причастного к возведению тут этой маломощной и не оправдавшей надежд и песен ГЭС. Но что его загонит в болото? Да и слишком в лоб будет звучать намек — вот, мол, своими руками сам себе построил, приду­ мал ловушку... Увы, в свои ловушки эти умники редко сами попадают. в) Списать все на то, что Чучин лишнего выпил накануне, отмечая по старому обы­ чаю в коллективе свой уход в очередной отпуск. Доотмечался он до того, что продолжал праздник и по дороге к дому своему, а потом притянулся к каким-то странным, пахнущим рыбой типам, они тоже что-то праздновали и приняли Чучина за своего. Вся эта братия праздновала потом уже и в пригороде, а потом и на острове, где Чучин заблудился, а случай­ ные приятели уехали, не заметив того, что человека забыли... (Тоже — не блеск. Плохо. Вы­ пивка, как сюжетообразующий элемент, банальна. Более того — обстоятельство отягчаю­ щее. Да и Чучина хотелось бы видеть человеком нормальным, положительным, даже где-то и сочувствие вызывающим). Неопределенность исходного события можно дать через рассказы героя, который са­ мое начало своей истории представляет в разных вариантах. Прямо так и начать текст: Начало этой истории, именно то, как он оказался на острове, Чучин рассказывал по- разному — в разных случаях и разным слушателям. Впрочем, и дальнейший его рассказ тоже не страдал единообразием — в нем все время возникали новые подробности, детали, повороты, сюжета, и напротив — некоторые элементы пропадали, исчезали, забывались или замалчивались. Шло, так сказать, творчество. Возникала история, исполняемая Чучи- ным с модуляциями в зависимости от целей исполнения. Сперва все начиналось с тренировки, обычной тренировки Б-ского клуба дельтапла­ неристов, где Чучин действительно в то лето мог заниматься, в крайнем случае об этом он любил рассказывать, однако точно никому не было известно — поднимался он в воздух или ушел из клуба, так и не ощутив ветра высот и счастья свободного полета. Так вот, на очередной тренировке он поднялся на дельтаплане с меловых скал в окре­ стностях речки И., поймал поток и заскользил по привычному кругу. Усилившийся запад­ ный ветер заставил его чуть скорректировать направление, потом еще. И тут— над обшир­ ной не то поймой, не то огромным болотом — восходящий поток внезапно иссяк, и Чучин просто-таки свалился на остров, причем запутался в ветвях сосны и долго не мог выбраться из ее объятий. Далее — именно дельтаплан, а вернее его героические обломки и помогли Чучину выбраться в мир, они же — эти обломки — в качестве укрытия спасали путеше­ ственника на острове от дождя и холода.