Плитченко А.И., Избранное-2000

В пугачевском тулупчике Я иду по Москве! Не затем высока Воля правды у нас, В соболях-рысаках Чтоб катились, глумясь, Не затем у врага Кровь лилась по дешевке, Чтоб несли жемчуга Руки каждой торговки. Не зубами скрипеть Ночью долгою, Буду плыть — буду петь Доном-Волгою! Я пошлю вперед Вечеровые струги, Кто со мною — в полет? А со мной — мои други! И еще одно стихотворение. Оно стоит многих томов. Это стихотворение открывает большого поэта. Становится как-то неважно — ходил ли он с наволочкой, полной поэм, или проводил дни в тиши библиотек над томами, изучая мифы орочей и верования древ­ них славян. Не комментируя это стихотворение, хочу отметить только одно — мифологи­ ческую, фольклорную его обоснованность, коренную укрепленность в языческом сознании, ясно и ярко сказавшуюся в этих строках веру в незыблемость природного мироустройства, сознание абсолютности законов, по которым живет живое, сознание того, что Добро никог­ да не может быть понятием относительным... КОГДА УМИРАЮТ КОНИ — ДЫШАТ, КОГДА УМИРАЮТ ТРАВЫ — СОХНУТ, КОГДА УМИРАЮТ СОЛНЦА — ОНИ ГАСНУТ, КОГДА УМИРАЮТ ЛЮДИ — ПОЮТ ПЕСНИ. Следы мамонтов мифа, космический стрелок орочей, светлая драматическая сказка «Снежимочка», полная чувствования славянского язычества, — это побудило меня перечи­ тывать нашего неведомого-известного поэта. Но все время я видел его пристальное внима­ ние к деревьям, к Древу. Эта мелодия, мелодия растений, не прерывается в стихах Велимира Хлебникова — от сотен строк, подобных такой: «Я был березой, у которой порезом ранен был висок...», до стихотворений, где растения главенствуют, до путевых образов, каким мне видится строка «Тополя серебрятся стаей парусов...». Соединение, совмещение, поиски общности Европы и Азии, поиски единого истока культуры, чтобы из этого истока, из этого семени попытаться вырастить Древо, объединя­ ющее все культуры во имя будущего человечества. И все это работа гениального исследователя, мужественного экспериментатора, ста­ вившего опыты на себе, на своем воображении, и вся его творческая и человеческая судьба — опыт самого чистого и честного служения слову. «Во всех вещах Хлебникова бросается в глаза его небывалое мастерство... Штукарство мало интересовало Хлебникова, никогда не делавшего вещей ни для хвастовства, ни для сбыта... Биография Хлебникова равна его блестящим словесным построениям. Его био­ графия — пример поэтам и укор поэтическим дельцам...» — так писал о В. В. Хлебникове В. В. Маяковский. Внимание к мифам орочей — следствие не только устремленности поэта к объедине­ нию культур, но и путь к обогащению русской литературы. Хлебников намечал пути к воз­ вращению в поэтический обиход того, что было забыто или поспешно отторгнуто суетой литературного обывания и скольжения по поверхности слова. Его внимание к мифам — следствие естественного понимания поэзии, художественной мысли вообще, как дела, ко­ торое призвано не отражать мир в слове, а возрождать его.