Плитченко А.И., Избранное-2000

Скорее всего — лежать бы этим разрозненным записям в старых бумагах до лучших времен, а то и вовсе остаться только случайным, а потому и безвестным эпизодом из прак­ тики начинающего литератора, если бы не встреча с Олегом — молодым фантастом из Крас­ ноярска. Он — при некоторой отдаленности Красноярска от села, где почил Старый Кам, его земляк. Но дело не в этом. Побудили меня отыскать и раскрыть эту старую папку наши долгие разговоры с Оле­ гом и на его родине, и в Новосибирске, и в Москве, где нас сводили всякие дороги. Но более разных разговоров — одна из повестей Олега. И даже не сама эта повесть — довольно наи­ вная, с произвольным (даже для фантастики) психологическим рисунком и сюжетом, а тень одной из мыслей повести, проблеск поэтической гипотезы, которая затерялась в повести. Конспективно гипотеза выглядит так. Некогда человечество было едино в понимании космоса, природы, своего места в мире. Было едино в отношениях с миром. Едино в самом способе существования. Единственность точки, из которой произошел человек (моноцентризм), может толь­ ко основательно подтвердить духовное единство изначального человечества. (Моноцент­ ризм — «хоть имя дико, но мне ласкает слух оно»...) Человек тех далеких времен ДОГОВАРИВАЛСЯ с природой, не будучи в силах проти­ востоять ей и не испытывая желания бороться с ней, как с матерью. Человек ДОГОВАРИ­ ВАЛСЯ с коровой и быком, лошадью и собакой, овцой и соколом, он братался с пчелой, приручал пшеницу, рожь и другие дикие, как и он сам, растения. Но одновременно с этим — свидетельствует поэтическая гипотеза — человек научил­ ся изготовлять топор, копье, лук, управляться с огнем, начинал плавить металлы, начинал пользоваться благами и дарами природы безвозмездно, без отдачи. Начинал чувствовать себя не сыном и братом живого на земле, а хозяином и властелином. Не равным среди рав­ ных, а венцом творения, которому не перед кем в природе держать ответ за свои деяния, сколь бы жестокими они ни были. Эти пути — ДОГОВОРА с природой и ВЛАСТИ над природой — сперва были тесно переплетены, взаимосвязаны, соседствовали, но затем, с начальным уже совершенствова­ нием каждого из них, начали расслаиваться, расходиться, отдаляться один от другого. Сперва внутри племени, рода, поселения произошла первая «специализация», первое «разделение труда», а следовательно, и взглядов на мир. Одни люди внутри рода брали молоко у коровы, а другие плавили металл. Затем один род по преимуществу жил договоренностями с природой, а другой далее уходил по пути борьбы с природой и покорения ее силой... Конспективность изложения гипотезы здесь позволяет пропускать целые периоды и не вдаваться в тонкости процесса расслоения единого человечества на два отдаляющихся друг от друга рукава. Поэтому перейдем сразу к тому моменту, когда исходно единое человечество оконча­ тельно разделилось. Исследуя рудименты исходного единства человечества, а также свидетельства и следы всех последующих этапов его постепенного разделения, Олег в своем творчестве отчаянно ныряет то в глубины Индии с ее священной коровой, то блуждает по древнему Египту, то углубляется в «Махабхарату», ищет Шамбалу и заочно беседует с Белыми Отцами Тибета... Повесть его фиксирует только одну точку в современном сосуществовании двух ци­ вилизаций. Когда «технологическая» пришла к замене живых органов человеческого тела, способностей, присущих живому человеку, на технические приспособления, протезы, неве­ роятно усиливающие зрение, слух, способности к перемещению в пространстве. Когда и самая способность считать, выдаваемая в «технологической» цивилизации за способность мыслить, — и она не только невероятно усилена электронными машинами, но и при помо­ щи этих машин отчуждена от обыденного человека. Но, вполне резонно предполагает Олег, и другая ветвь человечества, так сказать, «биологическая» цивилизация, не стояла на месте, не остановилась, договорившись только с коровой и волком, козой и ламой, верблюдом и слоном. Она пошла по пути развития возможностей не СЧИТАТЬ все, что есть в мире, а ЧУВСТВОВАТЬ. Начала и продолжала