Плитченко А.И., Избранное-2000

Но что это там, что возникает в памяти моей, когда я сегодня спускаюсь туда с фонарем? Что это — огромное, теплое, лохматое, бесконечно доброе и удивительно беззащит­ ное? Что это? Кто это? Я узнаю это существо, но с годами мне все труднее и труднее даже самому верить, что это существо — мамонт. Да-да, тот самый мамонт, коричневые скелеты которого теперь украшают краеведческие музеи, красочные изображения которого можно найти в научно- популярных книжках,— это он сопровождал своим мягким топотом, шумным дыханьем, теплом и добротой годы нашего небогатого босоногого детства... Это теперь до Тырышки автобус ходит, а в те годы далеко она была от Бочатска — за лесами дремучими, за болотами непролазными, по которым и в лютый мороз не всякий смельчак отважится проехать,— плывет, колышется земляной дух, не дает сковать холоду зыбкой почвы. И вот наш деревенский умелец, Гриша Стрельников, на досуге без единого гвоздя смастерил небольшой дирижабль — каркас сплел из тальника, обшил, наполнил все тем же болотным духом. Да... Смастерил и полетел в районный городок за свежими газетами. Вся деревня его провожала. Долетел он быстро, с песнями — ветер был ровный, попутный, а вот вернуться Григо­ рию удалось не сразу. Только приземлился на окраине Бочатска, как тут же налетела толпа. «Ура! Ура!» На­ чали Гришу качать, потоптали дирижабль, разметали его по чистому полю. Сам Гриша чудом остался в живых. Отрезанный от родного села, он шибко затоско­ вал, запечалился, частенько видели его в ресторане «Альбатрос», где он обдумывал планы возвращения... Долго мы еще выходили за околицу и стояли, глядя в небо, но Гриша не появлялся. В те годы он был, как всегда, холостяком, и теперь доглядывать за его домашним ма­ монтом стало некому. Мамонт трубил у ворот Гришиной усадьбы, стучал хоботом в окно, рыл бивнями зем­ лю, а хозяин все не выходил и не встречал его. Видя горестное положение животного, мать открыла ворота и впустила Мишку в наш Двор. У нас были мамонтиха с мамонтом — Маша и Мартик. Мартик, тот сразу подружился с Мишей, а Маша невзлюбила пришельца. Нрава она была доброго, так что причина непри­ язни крылась совсем в другом. Росли в наших болотистых краях не то корешки, не то ягоды, не то цветочки — может, вороний глаз, может, волчье лыко, а кто говорит — иван-да-марья (по заграничному «мари- и-хуан»); так вот, это растение было очень соблазнительным для мамонта, жевали они его тайком, причем соответственно своим габаритам — в неимоверном количестве. Наш Мар­ тик, правда, один не решался, а тут — с Мишкой — повадились они что ни день жевать эту дьявольскую травку. Нажуются, упадут двумя волосатыми холмами и — блаженствуют. Пас­ тись не пасутся, домой не идут, только сладко хоботами перебулькиваются друг с другом. Конечно, какой жене, пусть она и мамонтиха волосатая, толстокожая, такое поведе­ ние мужа понравится, а заодно и друг-соблазнитель? Забавы зверей отец мой решительно пресек в самом корне. Направил их таскать кед­ ровые бревна на лесопилку, сенца поурезал, а главное — душевно с ними побеседовал и о международном положении, и о местоположении мамонтов в экологической цепи. Ярко обрисовал им последствия для природы от такого неаккуратного поведения. И что? Как рукой сняло! Надо сказать, батя в самое время провел с ними работу. Многих зверей в деревне сгу­ била проклятая травка! Нажуются, бывало, и прут в болото, и увязают там. А чем этакую бессмысленную тушу вытащить? С техникой-то тогда на селе было слабовато.