Плитченко А.И., Избранное-2000

Бочатск Кавалерийская 45 Кулебякину Михаилу Петровичу Поздравляю днем рождения желаю успехов труде здоровья счастья личной жизни Брат Эх, милый брат! Глянуть бы тебе, хотя бы со стороны, какое наступило счастье в семье Кулебякиных! Миша в кочегарах зимой «кантуется», иную неделю только за тем на работу и ходит, чтобы куль угля продать за поллитру. С весны Миша «на калыме». Пристраивается к городским диким бригадам и вкалывает до ягодно-грибного сезона. А там, на пару с женой, у них все на пару, каждая бутылка пополам, гребут они клюкву в рямах, дерут гриб — любой, лишь бы торчал, и везут в Н-ск. Грибы све- жепосоленные продают в ресторан «Волна», клюкву на базаре. Давно бы сгорели Кулебякины, однако, летний сезон, когда выпивка нерегулярна,— продлевает их веселую жизнь... В избу вошла костлявая собака, посидела у порога, обнюхала голову Ефима Куппы, чихнула и вышла вон. Припозднившееся стадо сонно протопало Кавалерийской улицею. Усталые коровы молча расходились по дворам, и из конца в конец улицы было слышно, как звонким голо­ сом приветствует хозяек пастух. Сидит он на своем коне стройно, легко. Его загорелое, весе­ лое лицо совсем темно в вечернем сумраке, только светлы глаза и улыбка. Кулебякинская первотелка отделилась от стада, шаркнув округлым боком об ворота, вошла во двор и протяжно замычала... Тихо в доме. Когда шумный народ рассосался, в полутьме вдруг стала заметна шестилетняя боль­ шеголовая дочка Кулебякиных — Тася. Перемазанная шоколадом, в материной гипюровой кофте, со стаканом, она стояла перед стулом, на котором сидела глупая кукла, между ее го­ лыми негнущимися ногами тоже виднелся стакан с одонками белесой браги. Тася играла. О внуке, который родился в Мариуполе у дочери медсестры райбольницы Федосии Марковны, собравшиеся успели забыть быстрее, чем иссякло содержимое двух бутылок «Стрелецкой» и под дружный смех была съедена копченая рыба бельдюга. Сперва недолго порадовались событию-поводу, а потом — частью разошлись по ра­ бочим местам, а частью замялись, затосковали и начали пить откуда-то принесенный спирт, закусывать холодной гречневой кашей. Марковна давно ушла, а застолье, которое она вызвала к жизни, продолжалось, то стихая, то обретая новых сподвижников, пока часам к четырем утра не уснул последний. Им был молодой дантист Олег Петрович Рубин... Застолье было моторизованным, ибо к тому моменту, когда пился спирт, на огонек в сестринскую заглянул сам Адольф Порфирьевич — главный врач. Он принял личное учас­ тие на месте и от щедрости душевной и доброты, сев за руль газика, повлек группу веселых, жаждущих человеческого общения медиков по вечерним улицам Бочатска. Добрейшая душа, Адольф Порфирьевич в последнее время частенько сам водил ма­ шину. Гена Иванов, его шофер, начал крепко выпивать. А сегодня вообще не вышел на работу. Решили коллективно навестить каждого из попавших в машину. Заезжали, шумно входили, смущая детей, если таковые оказывались дома; выпивали все, что находили; где-то успевали станцевать под музыку из телевизора или под радиолу; оставляли хозяина (хозяйку) и ехали к следующему дому. Там процедура повторялась. Особенно забавно было наблюдать встречи несколько подгулявших жен с трезвыми мужьями. Озадаченность последних и недовольство шумной компанией, долгим отсутствием супруг — тут же сменялось тайным злорадным удовлетворением. Назавтра мало кто из них пришел домой трезвым.