Плитченко А.И., Избранное-2000

В траве у сарая На «хромке» лежит голова. Глаза ее мокрые дремлют. Но кто он? Откуда возник — По пояс вколоченный в землю — Безногий и пьяный мужик? Вот дрогнуло тусклое око, Вот хрипло слова потекли: — Товарищ, мы едем далеко, Подальше от здешней земли... Оторванный до половины — Такой выворачивал взгляд, Как будто бы стены повинны, Как будто бы дом виноват— Как будто был занят врагами, Покуда из дальних сторон Сюда за своими ногами Явился с гармоникой он. (Он встанет на каждом пороге, Он с каждого взыщет вину, Он скажет — «Отдай мои ноги!», Он с чувством споет про войну, Отыщет собратьев бывалых, Покатится, чисто одет, А там — на базарах-вокзалах Его затеряется след...) В т о р а я г л а в а ЖИЛЕЦ ВХОДИТ В СВОЮ КВАРТИРУ А что же пришелец полночный? Над «хромкою» та голова, То пение в час неурочный — Его ослепили сперва, Качнули, как будто на льдине Стоял, Оторвался, И вот По длинной холодной пустыне Сквозь веси и грады плывет. Он с краю обширного круга,— Откуда приходят, куда Уходят, сменяя друг друга, Поселки, Поля, Города? И сам он меняется. Краток Младенчества сон золотой, Здоровья мгновенный припадок Сменяется тяжкой тоской... Но бег этот быстрый и странный Свершился. В округе темно. За тополем — дом деревянный. Горит золотое окно. И, словно бы ношей огромной Придавлен, надломлен уже, Взошел он по лестнице темной К дверям на втором этаже. Облезлую дверь распахнул он, Ввалился, окутанный мглой, Навстречу тяжелой дохнуло, Холодной и мокрой землей. Он медленно переоделся, Пимы и фуфайку надел, На кухню прошел, огляделся, И долго, теплея, сидел. Вокруг было пусто и голо, Не тою квартира была — В щелях деревянного пола Трава полевая росла, Утыканы стены гвоздями, Газета висит на окне, И тихо, как будто бы в яме, И зыбко, как будто во сне. В гостиную медленно вышел, Включил электрический свет. Тут вроде бы стало повыше — Карнизы... Мерцает багет... В простенке большая картина — Кровь... Золото царских колец... Иван, обнимающий сына... «Понятно»,— подумал Жилец. Была ли? Он помнил туманно. Но вот что! Свинцово сквозя, На сем полотне у Ивана Спокойные были глаза, Как будто он бельмы таращил, Позируя, Чтоб — на века, А тут вот — Сидит настоящий И медленно душит сынка.