Плитченко А.И., Избранное-2000

Т ут начало родного. Последнюю тысячу метров я шагами измерю от камня до камня, от радостной тайны — до тайны больной и печальной, до тайны поющей. Потрескался местный асфальт как крестьянские губы. Сижу, окружен добротой пониманья, и мне говорят, что я выгляжу плохо, что город во всем виноват. — Это женщины,— я отвечаю,— они мне уснуть не дают: все бегут и бегут они в памяти, с плачем бегут золотыми, родными, святыми, ржаными полями... ЗИМА В ГОРОДЕ Я близко был: и полыхнула кровь от близости летящего в бесснежье лепечущего света лепестков, что называл я женщиною прежде. Зима, зима! Леса мои пусты, пуста душа в холодном доме тела, но милый свет на тягостном пути — ты мне сказал: не все перегорело... О, птицы дум, я встретить вас готов, покуда свет лепечет и смеется: в моей душе немного добрых слов для новых гнезд весенних наберется. ЧАС ЗА ЧАСОМ С живыми деревьями рядом сохну от ожиданья и веры, как дерево — долго и тихо в невидимых муках. Таким я тут и останусь — растрескавшееся тело, руки сухие, как ветви, пылью полны глазницы,— безжизненное и сухое, но все еще цветущее, цветущее дерево. ЛИЦА ПОЭТОВ Лица поэтов — птицы на взлете, лики поэтов — блики на водах, очи поэтов — тревожны, скользящи настолько, что в снах неспокойных, тяжелых смотримся в них и пытаемся вызнать — что же там, глубже, под зыбью летящей? Но до утра не находим ответа... Тогда в посевы слов выводим псов рассудка, надеемся, что кровь из раны стихотворца нас выведет туда, где все понятным станет. * * * Этот дом действительно есть, он сложен из боли: приложи ладони свои к его ранам — к моему ожиданью — бессонному и бесконечному, к нежности — камни она превращает в цветущие травы, приложи ладони к тревоге моей — огромной и темной лавине. ВЕЧЕРНЯЯ ПЕСНЯ Успокой, укачай, убаюкай меня, дай покой голове моей тяжкой — я бился о стены. В сон мой явью войди. Я уже распростер для тебя чистый холод постели. Ожидаю тебя. Вот я весь, вот я весь: даже отзвука дальнего женщин других ты во мне не найдешь, и единственный лик — только свой, только свой — ты в зрачках моих нынче увидишь. * * * ...из облака ржаных волос взошла, желанным светом, снегом на озера — незамутненность чистого чела, родная тайна ласкового взора... Мои ладони о тебе болят как дальний ветер о речных долинах. Мои ладони о тебе болят, как синева о крыльях лебединых...