Плитченко А.И., Избранное-2000

Кто всезнающе глаголет— как работать хлеборобу, плотнику или шахтеру, вместе с тем — не нюхал поля, над собой не чуял гору и бревна шнуром не метил, не оолел осенней нивой — тот непрошеный радетель, тот пророк весьма фальшивый; кто своим кисельным телом мужика изображает с равнодушием умелым — труд и правду искажает; даже если консерватор станет ярым модернистом — коль в душе администратор — будет он дрянным артистом; тот, кто веяньям в угоду пот прольет дежурно-льстивый,— не приблизится к народу в неестественности лживой. Там они — в земле родимой — корни всякого народа. Хлебороб непобедимый — жив, пока жива природа. Там и плотник-созидатель, счастье строящий упрямо,— он превыше, чем создатель лопоухого Адама. Там шахтеры под горою — злые, черные, как черти, на колени вставши роют через мрак — пути в бессмертье! СТАДИОН В этом гнезде бетонном с зеленым прямоугольным дном по выходным — отрегулированные бои; в этом гнезде, свитом из свиста, из возгласов, из всевозможного крика,— вжатый в сектор одиннадцатый или десятый, среди грызущих семечки, пьющих вино дешевое — с сердцем, бьющимся точно птаха, я вижу: ТАК волк бежит, обкладывая стадо, так бегает голодный зимний волк — и зло, и терпеливо; ТАК скачет горная коза, услышав выстрел внезапный, так прыгает коза внезапно высоко; ТАК пот течет с боков, когда олени, сплетя рога, стоят друг против друга; и еще — ТАК над поверженным зверьем, вздымая руки, прыгал охотник древний. СУХИЕ ПТИЦЫ Никелем, никелем души покрыты. Туча наполнена белою ртутью. Листья деревьев — острее, чем бритвы — поразодрали ветра на лоскутья. Снится окопам, заросшим травою, злое железо. Летящие птицы сухо трещат. И в немыслимом зное мокрая рана болота дымится... СКЛОНЯСЬ К ТРАВЕ Над этим полем слез не лей. Напрасно. Поле неживое — здесь вместо зелени стеблей торчит железо ножевое, ряды напильников, клещей — о том и ветер нынче воет, срывая птиц слепых с ветвей, гремя железною листвою. Кому напомнит о росе звезда, летящая высоко, когда асфальтовым шоссе река застыла от истока? * * * Ничего со мной не сталось, лишь в душе, как в поле голом,— крона дуба распласталась вслед за ласковым глаголом. Да, не сталось, не случилось, лишь на краткие мгновенья речка приостановилась, слила наши отраженья. Ничего со мной не сталось,— только время это — новым горьким в горле завязалось и невыплаканным словом. ВОСКРЕСЕНЬЕ В РОЗМЕЖИ Я вернулся в Розмежи. Розмежи — ржаное зерно, оброненное временем на зеленую карту в масштабе «почти ничего — к миллиону». Тридцать верст от Ополе на юго-восток.