Плитченко А.И., Дверь на холме. След мамонта-1988

впрочем, не стоит искать сходство творчества К- А. Пан ­ кова с живописью первобытных охотников — ибо это бесспорно и очевидно. Самобытного непрофессионала всегда интересует не­ что большее, чем только формальная сторона творчест­ ва. Он, и яркий пример тому любая работа К. А. Панко­ ва, стремится к раскрытию нераскрытых и неизвестных или забытых проявлений человеческой сущности. И лю­ бые изобразительные средства и приемы, а равно и его искренняя непосредственность при этом являются лишь внешними признаками глубины самовыражения, несоз­ наваемого им самим. Действительно, традиции, которые глубинно обусло­ вили динамику, жизнерадостность, верность натуре, фи­ лософию согласия человека и зверя в творческом мире К. А. Панкова ,— эти традиции уходят своими корнями в далекие палеолитические времена, во вре­ мена возникновения и расцвета изобразительного ис­ кусства охотников. Чтобы выявить своеобразие К. А. Панкова внутри чрезвычайно своеобразного народного изобразитель­ ного творчества коренных обитателей Сибири, Севера, Азии, вспомним, что всю историю мирового искусства пронизывает линия взаимодействия и противостояния двух эстетик, двух пониманий прекрасного, двух миро­ ощущений — охотничьего и земледельческого. Если мир охотников являет нам с первых пещерных образцов — яркое, жизнелюбивое, наивно-реалистическое искус­ ство — непревзойденные образцы, галерею зверей, от мамонта до прирученной собаки, то «с появлением земледелия, с развитием оседлости, как по мановению магической палочки злого волшебника, исчезает былая динамика, нет уже более живых, насыщенных д виже ­ нием и психологически характерных образов зверей. Уже в азильских отложениях французских пещер рас ­ пространяются загадочные гальки с условными схема­