Плитченко А.И., Дверь на холме. След мамонта-1988

ство». Ведь не можем же мы отказать каждому про­ фессиональному живописцу в том, что он любит свое дело, как не можем и признать то, что всякий про­ фессионал сделал эту любовь — профессией. «Профес ­ сиональная любовь» к любви настоящей имеет весьма и весьма побочное и узкое отношение, лишена д у ­ ховного содержания , сведена только к одной из форм отношений. Относительность термина «любительство» не может не почувствовать каждый , кто увидит работы И. Е. Се­ ливанова — печника из Кемеровской области, его авто­ портрет, пластикой своей напоминающий богородскую резьбу по дереву, а колоритом — икону сибирского, колыванского письма. Характер здесь показан сильный, сформированный трудом. Тут хотелось написать «физи­ ческим, ручным трудом», но разве труд того ж е печ­ ника — только физический? Р а з в е не связан он с пол­ ным — именно с духовным, особым отношением к печи в старом крестьянском жилище? Русская печь — это не только сложное сооружение, но это еще и сложный мир отношений — со своей символикой, с по­ верьями, с особенной этикой почитания огня, взаимо ­ отношений с домашними духами, обитающими в припеч- ных закутках . Не потому ли и творец печей на автопорт­ рете И. Е. Селиванова воспринимается как фольклор­ ный, эпический герой — сродни врубелевскому Пану! И не только ему, а еще и, как это ни странно, обще­ известному портрету Емельяна Пугачева в тулупчике, а особенно тому его варианту, который хранится в Вологодском музее и на котором бунтарь написан по­ верх парадного портрета императрицы. Взгляд из среды, из мира, перебарывание , про­ бивание искаженной среды и искаженного мира. Авто­ портрет И. Е. Селиванова — момент правдивого взгля ­ да на себя и на мир.