Сибирские огни, 2023, № 5

57 Владимир ЧОЛОКЯН Оценка для учителя Ткнул в кнопку лифта, дождался приезда неторопливой кабины и под- нялся на свой этаж. Открыв дверь квартиры, он снял куртку, аккуратно положил бо- тинки на обувную полку и, не включая света, вошел в зал. Сел на диван рядом с креслом, где обычно сидела мама. Часы на стене тихо щелкали, отсчитывая секунды. Где-то на улице отчаянно буксовала застрявшая в сугробе машина. Включился холодильник и привычно задрожал, пере- давая вибрации батарее. На стене висела большая картина в позолоченной раме, изображав- шая летний деревенский двор и белую церковь с блестящим куполом на горизонте. С серванта на Сергея смотрели семейные фотографии. На них была запечатлена беззаботная детская жизнь: первое сентября, деревен- ские будни, обед на кухне. На одном из снимков Сергею было, наверное, года три. Он сидел на коленях у матери и большой ложкой ел кашу из цве- тастой тарелки. С дивана не было видно деталей, но каждую фотографию Сергей и так помнил наизусть. На соседнем кадре — почтовое отделение и мама, еще молодая, на месте оператора. Она широко улыбается... Не в силах больше сдерживаться, Сергей завыл, схватил себя за волосы и попытался их вырвать. Телесная боль немного облегчила вну- треннюю — но всего лишь на минуту. Сердце бешено колотилось, кровь неровным ритмом пульсировала в висках. Кулаки вскоре онемели, так сильно он их сжимал. Но страшнее всего был ненасытный червь вины, казалось, выгрызавший Сергею внутренности и не желавший выбираться наружу. Сергей мог вслух обвинять в случившемся кого угодно, но втайне понимал, что причиной всех свалившихся на него бед был он сам. Неужели он действительно такой самонадеянный эгоист? Как он по- зволил уязвленной гордости настолько затмить его разум? Вся эта по- казная героика, весь этот спектакль — ради чего? Кому и что он хотел доказать? Себе — что он не ноль, не пустое место? Ну и как — доказал? — Ну и что ты себе доказал?! — крикнул Сергей своему блеклому отражению в темном экране телевизора. Ответа, естественно, не последовало. Сергей вдруг со всей остротой почувствовал свое одиночество и беспомощность. Никто ему больше не даст совета, не предостережет от плохих поступков. Он теперь один в целом мире — никому не нужный учитель, из гордости искалечивший свою судьбу. Да, в конце концов он вышел из этой истории живым. Но нужна ли ему она — такая жизнь? Сергей посмотрел на балконную дверь. Ведь все можно решить раз и навсегда... Раньше ему такая мысль даже не пришла бы в голову. Но те- перь, обессиленный, раздавленный горем и виной, он медленно поднялся с дивана и ступил босиком на холодный пол застекленного балкона. «Все можно решить раз и навсегда!» — мысленно повторил он и распахнул балконное окно. Морозный воздух обжег носоглотку, порыв ветра сдул с жестяного отлива тонкий покров снежинок. В доме напротив светились окна, люди занимались привычными ве- черними делами. Одни ужинали, другие смотрели телевизор или играли