Сибирские огни, 2023, № 5

175 Елена САФРОНОВА Возможно ли детективное «импортозамещение»? эмпатии, вакуум вместо тепла и взаимопонимания между близкими людьми, желание мести. Более половины историй Михалковой про дуэт Илюшина и Бабкина — возмездие за старые обиды или грехи или неудачные попытки из- бежать оного. Особое внимание автором уделяется комплексу «сверхчеловека», превращающему двуногое разумное существо в монстра. Довольно много книг Михалкова посвятила тому, куда способно завести людей ощущение собствен- ной исключительности, — и рассмотрела разные грани итогового безумия. Ее злодеями становились маньяки, домашние тираны, удачливые бизнесмены, не- удачливые бизнесмены, маменькины сынки, школьные изгои, очаровательные домохозяйки, сироты, бывшие «классные королевы», беспринципные обыва- тели. Есть даже чокнутая писательница, пародия то ли на «Мизери» Стивена Кинга, то ли на саму себя, вроде Ариадны Оливер Агаты Кристи. Это не единственный пародийный образ творческого человека в саге про Илюшина — Бабкина. Детективный дуэт по роду деятельности сталкивается с фотохудожниками, писателями, сценаристами, скульпторами, живописцами, артистами, режиссерами, изготовителями эксклюзивной бижутерии и даже эстрадными звездами. Представителей «творческих элит» писательница живо- писует с щедрой долей иронии. Именно благодаря этой иронии деятели искус- ства у нее получаются живыми и правдоподобными. Тогда как «корпоративная этика» и нравы творческих страт становятся одним из источников детективного конфликта. Одна из последних книг Михалковой «Тигровый, черный, золотой» препарирует взаимоотношения внутри вымышленного Имперского союза ху- дожников. Кровавая детективная интрига связана с... э-э-э... (не хочу раскры- вать детективный замысел) использованием картин не по назначению. Выглядит это как неплохой шарж на дутые таланты, которые, согласно известной песне Окуджавы, «обожают собираться в стаи — впереди главный во всей красе», и на творческие объединения. Когда в массу бездарей или «пропивших» (продав- ших) свои таланты затесывается подлинное дарование, его скорее сожрут, чем признают таковым. Из, казалось бы, насмешки возникает серьезный вопрос о критериях противопоставления профессионализма — непрофессионализму в условиях вольной эластичной трактовки данных понятий. Мне в «Тигровом...» было приятнее видеть сатиру, чем детектив. Не исключены возражения в духе «Михалкова как автор “легкого”, раз- влекательного или массового жанра не настолько профессионал, чтобы иметь моральное право иронизировать над настоящими мастерами пера и кисти». Моя позиция проста: тот, кто владеет правилами жанра, уже профессионал. Сочинять гораздо сложнее, чем писать о том, что хорошо знаешь или что тебя волнует. Тем более что самая модная на сегодня проза-автофикшен сводится к «излиянию души». Примечательно, что провинции и ее жителей в романах Михалковой не меньше, чем столиц и обитателей мегаполисов. Здесь она идет вразрез с тра- дициями «гламурного» детектива, о которых я неодобрительно говорила выше. Ненавязчиво, но постоянно, из книги в книгу нашего автора, звучит мысль: в глубинке тоже живут люди, не менее заслуживающие внимания, чем «чистая публика». Их нельзя причесывать под одну гребенку или огульно наклеивать ярлыки. «Простые, чистые душой люди» и «безграмотное быдло» — равно утрированные и далекие от истины утверждения. Лейтмотивом звучит то, что в периферийном тихом омуте тоже могут разыграться нешуточные страсти. Кстати, это «застолблено» и «боллитрой» (большой литературой. — Ред. )...