Сибирские огни, 2023, № 5

109 Александр ОЛЕКСЮК О вещах и людях комсомольской путевке работал там радиотехником. Хотела сделать сюр- приз, но едва не надорвалась, таская приемник в большом коричневом чемодане. Прямого сообщения между Петропавловском и Лабытнанги не было, и требовалось сделать несколько пересадок. В Тюмени маму — худенькую даже в широкой, теплой дубленке — заметили обходчики путей. Она горько плакала на перроне, не в силах больше влачить тяжелый багаж. Железнодорожники помогли донести че- модан до вагона, а на прощание пригнали откуда-то детские санки с кри- вой алюминиевой спинкой. Подарили. Приемник ехал в санях барином, после того как вездеход «Урал», который перевозил маму из Салехарда в Лабытнанги по зимнику Обской губы, на подъезде к городу внезапно сломался и пять километров маме пришлось идти пешком. С тех пор старик ТПС стал нашим спутником — хрипящим, кряхтя- щим, шипящим, говорящим разными голосами, — членом семьи, свиде- телем печалей и радостей. Он был с нами, когда отпевали папу и когда мы навсегда покидали Север. Потом уже я тащил его в санях с алюминиевой спинкой по зимнику Обской губы, морщась от колючего снега и ветра. Папа когда-то говорил, будто ТПС такой старый, что сможет словить «радио мертвых». Мол, в какие-то особые дни можно настроиться на их частоту. Я часами крутил ручку в разные стороны, надеясь в шипе- нии уловить «мертвые» позывные, но ничего не улавливал, и успокоился, лишь когда вырос и догадался, что отец пошутил. Долгие годы приемник стоял под столом на кухне, иногда я ставил на него ноги, зная точно, что он не обидится и даже, наверное, рад. — Как-то мало для такой вещи. Она ж вечная, тогда все на совесть делали, — сказал я, плохо скрывая отвращение к жующему беляш про- давцу. Я уже несколько дней нормально не ел, разве что заварил бич- пакет перед выходом, но гнилостный запах фарша почему-то не пробуж- дал аппетит, а наоборот — притуплял и вызывал приступы тошноты. — Что делали на совесть? — чавкая, спросил антиквар. — В совке- то? На совесть? Вы меня не смешите. Тоже мне. — Ну да. Машины на Кубе до сих пор ездят — «победы» всякие, «Волги». И холодильники работают — ЗИЛ и ТПС опять же. Антиквар зло рассмеялся: —Холодильники они делали на совесть, а мы — знаете что? Ходили в один унитаз. На весь дом один унитаз, представляете? Подвальный паук заиграл желваками и заметно покраснел. — Я в детстве жил в Свердловске, и у нас на весь дом стоял один унитаз, — чуть не кричал мужчина. — В один унитаз гадили! Подумать только. В нормальных странах такого быть не может, а вы говорите — на совесть... — Зато в космос летали, — парировал я. — И в области балета, как пел Визбор, мы впереди планеты всей. Мне стало весело и смешно, мужчина показался очень комичным в своем подземелье в окружении ненужного, пыльного хлама, с беляшом во