Сибирские огни, 2023, № 4

90 Инна ДЕВЯТЬЯРОВА Двадцать семь драгоценных жемчужин * * * Забайкальские степи, две тысячи четыреста пятьдесят третий год со дня Паринирваны Будды Шакьямуни Ветер вольно резвился. Лениво гонял облака в сине-белом, пустом, гулком небе, от края до края степи. Тишина — и всполошное хлопанье крыльев. Всплеснулась трава. Темно-пегая утка ушла к облакам. Ветер мягко ласкал ее перья. — Пошел! — Унгерн дернул перчаткой, и, яро ощерившись клювом, сокол взмыл к небесам, настигая беглянку. ...Покой. Бледно-желтое солнце над сопками. Вкрадчивый шепот травы. Унгерн тронул поводья, и лошадь неспешно пошла. Сокол был беспокоен. Низринулся с неба, как брошенный камень, в когтях его билась, бездумно раскрыв яркий, масляный клюв, угасавшая утка. Глаза ее были подернуты тихой предсмертною мутью. — Что чувствуешь? — жадно спросил Махакала. Он был в пусто- те и повсюду. Под каждой былинкой в степи, в каждом перышке утки. В большом карем глазе коня. В соколином распахнутом клюве. — Вот — ты убийца. Как ты ощущаешь себя? Унгерн крепко задумался. —Я безразличен. Я лишь сделал то, что был должен, — я вынужден чем-то питаться в дороге, пока не доеду... Ведь так? Хотя... она очень жалка, эта бедная утка. И будь у меня провиант... Махакала кивнул. В зверьих, красных глазах его вспыхнули искры. — Запомни все то, что сейчас ощущаешь, — сказал он, и алые губы его шевелились в движении. — Покой и беззлобие. И — состраданье к тому, кого ты убиваешь. Затем, что так должен... Запомни. И сделался малым, как мышь, и высоким, как горы. И смех его был точно дальнее эхо, и бледные слезы его укатились в траву. ...Лошадь фыркнула. Теплые губы ее равнодушно щипали бы- линки. * * * Крепость Джамбиджалцаны байшин у источника Баин-Булак, две тысячи четыреста пятьдесят шестой год со дня Паринирваны Будды Шакьямуни Костер был неистов. Гневливое пламя его рвалось к темному небу. Серебряным млела луна, рассыпные, хрустальные звезды едва замеча- лись в ночной черноте. Степь дышала, жила — тихим ростом травы, тар- баганами в норах, костром и луной. Что могло потревожить ее? Унгерн бросил в костер завалящую ветку. Молчание длилось. — Я знаю, зачем ты здесь, — наконец отпер губы Джа-лама, — ты хочешь понять, что с тобой происходит. Ты зол. Ты растерян. В душе