Сибирские огни, 2023, № 4

88 Инна ДЕВЯТЬЯРОВА Двадцать семь драгоценных жемчужин Небо, бледный фарфор, и утоптанный серый ковыль. Все вернулось, и в этом была справедливость. По-иному и быть не могло. — Да, он быстр, — сказал Цаган-ламе старик, — и он помнит — короткой, звериною памятью — все свои прошлые жизни. А ты — вспо- минаешь меня? Его взгляд был суров. Цаган-лама простерся пред ним, распластав- шись в холодной пыли. — Да, — сказал он в ответ, — о Светлейший Владыка 3 . Было б странно мне — вас не узнать. Я надеялся встретиться с вами еще в этой жизни. И надежды сбылись. Небо было дразнящее, зыбкое. Желто-рыжее солнце бездумно све- тило, лучи его гладили четки. Цаган-лама стоял на коленях, склонившись пред солнечным светом, и в душе его был восхитительно-теплый покой. Время сделало круг. Все вернулось, и в этом была справедливость. * * * Цурухай, Первый Аргунский полк, две тысячи четыреста пятьдесят второй год со дня Паринирваны Будды Шакьямуни ...И привиделось — гниль, небывалая мерзость вокруг. Чрево умер- шей рыбы, осклизлые петли кишок. Мухи, масляно-черные, гулко, над- рывно жужжа, облепляли ее. Их дрожащие крылья звенели. — Пшли вон. — Унгерн 4 взял револьвер и бестрепетно целился в черно-мушиную стаю. — Вон, сказал вам! Его взяли под руки. —Блажит, — хихикнул Михайлов, — гоняет чертей с перепою... или чего еще там ему спьяну примстилось. Лицо его было намокшее потом, раздутое, дряблое. Мухи кружи- лись над ним, ослепительно-черные. Унгерн рванулся. — Убью! — прорычал он Михайлову. — С-сволочь... развел тут... свои безобразия... руки пусти! Темный, злой револьвер обреченно уперся Михайлову в шею. — Ну? — оскалился Унгерн. — Теперь — каково? 3 Богдо-гэгэн, Светлейший Владыка — один из высших лам в тибетском буддизме. По тра- диции считается, что каждый последующий Богдо-гэгэн — перерождение предыдущего. 4 Унгерн — барон Роберт фон Унгерн-Штернберг, остзейский дворянин германско-вен- герско-шведского происхождения, протестант. Вместе с атаманом Григорием Семеновым осе- нью 1917 года начал борьбу с большевизмом на Дальнем Востоке. В его дивизии служили забайкальские казаки и монголы, называвшие его Цаган-Бурхан, Белый Бог и убежденные в его сверхъестественных способностях. Захватил Ургу, освобождая ее от китайцев-оккупантов. Пытался после взять Троицкосавск (нынешняя Кяхта), но потерпел поражение. Его предали собственные соратники, связав и оставив красным, приговорившим его к расстрелу. По ле- генде, барон Унгерн смог бежать из тюрьмы в Новониколаевске (нынешний Новосибирск), добраться до одного из тибетских монастырей и стать там ламой. Якобы сохранилось фото, сделанное одним репортером, где запечатлены он, его выросший сын, также ставший ламой, и настоятель монастыря. По легенде, советские власти не стали предавать огласке побег Ун- герна и вместо него расстреляли другого смертника.