Сибирские огни, 2023, № 4

182 Валерий ИВАНЧЕНКО Формулы невозможного Достижением Сергея Павлова стала идея о том, что сверхспособности (не- ясно, за счет чего и каких сил обретенные) нуждаются в контроле и контроль этот не всегда возможен. Именно эта идея легла в нашем веке в основу сначала серии комиксов, а потом успешнейшего американского сериала The Boys — о борьбе простых, но мотивированных людей с супергероями. Вторая важная идея «Лунной радуги» и «Волшебного локона Ампары» — неизбежность разделения человечества в ходе его эволюции на две неравные части (эту тему Павлов поднял раньше Стругацких с их люденами из повести «Волны гасят ветер», но реализовал куда проще, скорее в духе фильмов компа- нии Marvel). И довеском к тому — мысль о том, что космос меняет людей. Другой ключевой момент истории жанра — повесть Александра Мирера 1969 года «Главный полдень», расширенная в 1976 году до романа «Дом скитальцев». Ставшая первой частью романа повесть представляет собой ва- риацию сюжета о космических похитителях тел (см., например, «Кукловоды» Хайнлайна 1951 года), сопряженного с канонической советской историей пи- онеров-героев, противостоящих захватчикам. Во второй части книги пионеры становятся разведчиками-диверсантами в сердце враждебной цивилизации, и это поистине новый сюжетный ход. В мире Полудня возникло понятие «прогрес- соров» — людей, внедряемых на отсталые планеты для ускорения их развития. Стругацкие следовали тут Юлиану Семенову, воспевавшему прогрессорскую деятельность советской разведки в странах Африки и Латинской Америки. Но сюжет, в котором похитителям тел после отражения их агрессии еще и наносится превентивный удар через внедренных агентов, — такого, пожалуй, нигде еще не было. Причем, в отличие от Юлиана Семенова, Мирер придумал сюжет сам, не консультируясь в КГБ. Вторая половина 1980-х была слишком интересным временем, чтобы фан- тазировать о космосе, а первую половину 1990-х отметил разве что мастер графоманского треша, патологический фантазер и предприниматель Юрий Петухов, начавший с издания газеты «Голос Вселенной» и романов с назва- ниями типа «Звездная месть» и «Бойня», а закончивший жизнь запрещенным человеком, ересиархом, прославленным в кругах маргинальных националистов. Во второй половине 1990-х появилась наконец настоящая, не пародийная российская космоопера. Родоначальником ее стал уроженец Казахстана и по- томственный психиатр Сергей Лукьяненко, дебютировавший в крупной форме повестью «Рыцари сорока островов», обнуляющей в этическом плане всю дето- любивую фантастику Владислава Крапивина. С 1996 по 1997 год Лукьяненко опубликовал три эпических романа о космическом будущем землян. Классической space opera среди них, пожалуй, был только трехтомный ро- ман «Лорд с планеты Земля». Там сошлись многие формулы: история «попа- данца» — простого русского парня, спасшего принцессу из другого мира; война с комическим злом, спасение родины; перенос во времени, изменение истории. Пересказ этой трилогии напоминает стеб, но автор изо всех сил старался быть серьезным. Дилогия «Линия грез» — «Императоры иллюзий» играла на пря- мых заимствованиях и была для неискушенного российского потребителя пропу- ском в мир англоязычных фантастических технологий. Зато роман «Звезды — холодные игрушки» стал показательным этапом в осмыслении Россией своего нынешнего положения. Советские граждане, выросшие в благополучные послевоенные годы, были в основном уверены, что живут в лучшей и самой передовой стране мира. Разумеется, ценились привозимые из буржуазного зарубежья «ништяки» в виде