Сибирские огни, 2023, № 4

176 Валерий ИВАНЧЕНКО Формулы невозможного 2. Была такая известная фигура — Юрий Медведев, литературный деятель 1937 года рождения. С 1964-го он заведовал отделом фантастики журнала «Техника — молодежи», а в 1974-м перешел в соответствующий отдел изда- тельства «Молодая гвардия», где прославился борьбой с космополитами в лице братьев Стругацких и их сторонников. Кульминацией борьбы стало скандальное Всесоюзное совещание по приключенческой и научно-фантастической литера- туре в январе 1976 года. Но речь сейчас не о тех событиях, а о том, что много позже Юрий Медведев занимался составлением «Библиотеки русской фанта- стики» в 20 томах, выходивших с 1991 по 2001 год. В рассказе об истории жанра в России без оглавления этого многотомника обойтись трудно. К ретроспективе русской фантастики составитель подошел с тщательностью неимоверной. Первый том, например, открывают фрагменты из «Повести вре- менных лет» и «Слова о полку Игореве». Это верный подход, ведь именно в этих произведениях (по мнению многих историков) впервые возникает столь популярное в наше время литературное направление отечественной альтерна- тивной истории. Былины, сказания, жития и богатырские повести, занимающие в собрании следующие три тома, обращались к простому читающему народу и выполняли серьезную компенсаторную функцию: унижали врагов и превоз- носили наших воинов, полководцев, святых. Именно этой древней литературе (и предшествующей устной традиции) наследовали позже произведения Сергея Буданцева, Бруно Ясенского, Николая Шпанова, в которых сначала пролетар- ский интернационал, а потом и Красная армия громили буржуазию и капита- лизм. Уже в нашем веке эту традицию продолжили романы о людях нашего времени, попавших в прошлое и взявшихся изменять историю в лучшую, по их разумению, сторону. Тома с четвертого по шестой составленной Медведевым библиотеки заняли былички о нечистой силе и страшные рассказы — от Ореста Сомова до Алексея Константиновича Толстого и Федора Достоевского. К сожалению, традиция русского хоррора была прервана (или просто не прижилась). Ужасы присут- ствовали в русской литературе пунктирно, пока не выродились в ужасающий треш 1990-х годов. И до сих пор русский хоррор считается мусорным жанром. Наша литература богата утопиями, есть даже такой раздел фольклора, как «народная социально-утопическая легенда». Характерно, что утопические легенды о далекой счастливой стране часто принимались всерьез, отчего кре- постные семьями бежали из Европейской России в Южную Сибирь в поисках Беловодья, точно так же как веком позже прочитавшие Рериха интеллигенты отправлялись искать Шамбалу на Алтай. Утопия — это история о несуществующем месте или времени. С первых оте- чественных образцов этого жанра утопии можно разделить на социальные и технические. Социальные утопии о справедливом устройстве будущего сочинили в свое время А. П. Сумароков, А. Н. Радищев, М. М. Щербатов, но состави- тель Медведев места им не нашел. Зато отвел седьмой том первому професси- ональному русскому фантасту Владимиру Одоевскому (1804—1869), автору первой же технофутуристической утопии «4338-й год: Петербургские письма», написанной в 1840 году. Присматриваясь к русской фантастике конца XIX — начала XX века (для этой цели можно использовать изданную в 1983 году и доступную в сети би- блиографию Виталия Бугрова и Игоря Халымбаджи), мы видим разнообразие