Сибирские огни, 2023, № 4

106 Инна ДЕВЯТЬЯРОВА Двадцать семь драгоценных жемчужин — Дальше — все как обычно, — поморщился Унгерн, — как в этих легендах бывает. Батыр двинул обратно на север — своих выручать, от своей уже... нечисти. Только предали его. И страну он не спас. Так и сги- нул в темнице. Такой вот конец... удручающий, правда? Резухин кивнул. — Так и думал — поганством каким-нибудь кончится. Нет чтоб до- бром... — сплюнул в снег. — Нет, я прав же? Оркестр взыграл. Площадь полнилась. Толпы. Один за другим — на колени. Восторг. — Славься! Богдо-гэгэн улыбался. Процессия шла. ...На Ургу наступала весна. * * * Слон был грузный и серый, большой, как гора. Он стоял за решет- кой, и желтые бивни его шевелились. Слон мерно жевал. Его взгляд неот- рывно скользил по охапке душистого сена. Унгерн мельком взглянул на него. — Презабавно. — Слона подарил мне ваш царь Николай, — сказал Богдо-гэгэн. — С уваженьем ко мне и как равному — равный. Россия была велика... — Он задумался. —Жаль, что все так получилось. Что эту страну поразила болезнь — большевизм... — произнес он с отчетливой горечью. — Знаю, лечение будет болезненно долгим. Но я все же верю в успех. Все зависит от вас! — От меня. — Голос Унгерна дрогнул. — Теперь от меня лишь. Семенов... — замялся, — был вечно в сомнениях. Время шло — и со- мнения сломали его. Он бежал. Он страшился меня... и того, кто стоит за моею спиной. Днем и ночью стоит. ...Слон сопел. Его сонные веки зажмурились. В грезах своих он, должно быть, гулял по бамбуковым зарослям, солнце пекло его спину, и роскошные птицы, крича, проносились над ним. Слон вздохнул, пре- бывая в тоске. —Он лишен права выбора, — мягко сказал Махакала. Струящийся, черный — сидел на спине у слона. В мертвой правой руке его белым све- тился пустой человеческий череп. — Он глуп и невинен. А ты — знаешь многое. Многое можешь решать... я тебе не указ, — произнес он с при- творным смирением. — Если ты слаб — отступи. Как Семенов. И никто не осудит — ни Богдо-гэгэн... и ни я. Унгерн стиснул кулак. — Я поклялся, — сказал он сквозь зубы... кому? — Я решил, что продолжу борьбу. Я пойду до победного. Все, кто мне верен, — со мной. А неверных — к чему вспоминать... — Взгляд его потемнел. Бледный череп оскалился. Свет его — стал алмазным и злым. — Что ж, — услышалось Унгерну, — значит — со мной до конца. И обратной дороги не будет.