Сибирские Огни № 4, 2021

89 ВАЛЕНТИНА ГОРАК СЕВЕРНОЕ СИЯНИЕ Работал эффект купе поезда, когда пассажир за два-три дня уму- дряется выдать всю свою подноготную абсолютно незнакомому чело- веку, чтобы, сойдя на своей остановке, напрочь забыть про него в тот же день и час, навсегда. Здесь имелось в распоряжении гораздо больше времени, и чем больше тайн Лика и Манька открывали, тем больше были интересны друг другу. И вот уже Лике стало казаться не так дико и невероятно все, что довелось испытать Мане. А той хоть и жалко было бедную Лику, что так мало видела, но уже казалось вполне приемлемым: да, один мужик, но какие ее годы, еще не старая! В одном они сходились определенно: каждая ни за что на свете не желала оказаться в шкуре другой. И это только сплачивало женщин перед безжалостной, неумо- лимой, жестокой, капризной злодейкой — бабьей долей! На четвертые сутки подходили к Якутску. И в этот же день празд- новали день рождения Мишки Резника. Торжество обещало быть осо- бенно интересным: возможно, на праздничный ужин придут Мишки- ны друзья с других судов, оказавшихся в Якутске в то же самое время. Команда жила ожиданием, Лика прикидывала, чем удивить на- род. Для нее это было первое торжественное мероприятие на судне, и следовало не ударить в грязь лицом. Надо было постараться и Маньке. Подходили к порту, и судно должно блестеть и сверкать, как пасхаль- ное яичко. Последнюю неделю Манька ленилась, с ней такое случалось. Ей даже старпом сделал замечание. Впервые! Дело в том, что руки у девчонки были золотые, в них просто все горело. Порядок она наво- дила — как песню пела: красиво, ловко, споро. Через два-три часа все сверкало и блестело. Но и лениться умела. И это тоже делала само- забвенно, нагло, уперто: «А вот что вы сделаете, если я хоть три дня в каюте проваляюсь? Буду плевать в потолок и на всех вас заодно?» Ее надо было уговорить, с ней только по-хорошему. А Коля Королев, в данном случае старпом Николай Гаврилович, проявил неосторожность: вызвал матроску к себе и устроил разнос. — Чтобы к завтрашнему утру корабль блестел во всех местах, как котовьи яйца! Маньке бы сдержаться, но у нее не было настроения. И понеслось. Последнее, что услышал Николай Гаврилович перед тем, как Манька хлопнула дверью его каюты, было: — Да пошел ты! Старпом долбаный! Будешь меня еще учить, я сама тебя научу. Еще пожалеешь! На что вслед услышала: — Все, коза драная, ты списана с судна! Собирай вещички, в Якутске сойдешь!