Сибирские Огни № 4, 2021

88 ВАЛЕНТИНА ГОРАК СЕВЕРНОЕ СИЯНИЕ Лика и Мурка, как и предсказывал Петр, все-таки сблизились. Такое могло произойти только здесь, на судне. Больше нигде эти две планеты, летящие по параллельным орбитам, встретиться бы не мог- ли. Одна — любимица Солнца, не обделенная ни теплом, ни светом. Другая — и не планета вовсе, так, беспризорная комета, летящая в пространстве. Она тянется к живительным солнечным лучам, она хо- чет быть обогретой и обласканной, но дорогу к свету не знает, летит наугад, ее движение хаотично: найдет — не найдет, повезет — не повезет. Для восемнадцатилетней Мурки двадцатитрехлетняя, только что окончившая Новосибирский государственный университет, замужняя Лика уже по определению была взрослой женщиной. Для Мурки ав- торитетов не существовало, но Лику она зауважала, и уважение это, как ни странно, очень скоро переросло даже... нет, не в дружбу, но в искреннюю и глубокую симпатию. Конечно, они откровенничали и, сойдясь за рекордно короткие сроки, вывалили друг на друга почти все свои секреты. И были по- трясены ими! Мурке было ох как много чего непонятно и неприемлемо в Лике. Например, тот факт, что у Лики за всю ее длинную жизнь был только один мужчина. Она просто отказывалась верить в такую чепуху. Но отказывалась, так сказать, внешним сознанием. Внутреннее, уже на третий день знакомства, не сомневалось: Лика — не врет! Лике было еще труднее осознать, что Маня, эта совсем еще юная девочка, имела такое количество мужчин, но больше всего ее поража- ло, что Маня при этом говорила о себе как об очень разборчивой особе. Внешнее сознание Лики также отказывалось воспринимать и два Маниных аборта с третьим чем-то там еще. Мурка в очередной сеанс откровенности в подробностях расписала Лике, чт о она предпринима- ла, чтобы вызвать этот самый выкидыш. Он произошел у нее дома, а потом она чуть не умерла, потому что долго не приезжала скорая. Рас- сказала про грубость этих сучек-медсестер и презрительно-высокомер- ное отношение врачих в этой долбаной больнице. Лика слушала, и ей казалось, что она попала в зазеркалье, что на самом деле ничего такого не может быть, потому что не может быть никогда. Но так считало только ее внешнее сознание, внутреннее же прекрасно понимало: все, о чем повествует Маня, — сущая правда! Разве после таких откровений они продолжали бы общаться, если б были не на судне? Но они — «две бабы на корабле», как сказал Петр, и им уже некуда было деться от своих откровений. И они снова и снова искали встречи друг с другом, чтобы еще более полно, уже не утаивая ничего, досуха, до донышка, выворачивать и выворачивать друг перед другом души наизнанку.