Сибирские Огни № 4, 2021

79 ВАЛЕНТИНА ГОРАК СЕВЕРНОЕ СИЯНИЕ — Почему «матроска», а не матрос? — А почему ты «повариха», а не повар? — Петр ни с того ни с сего подошел к ней (они были на камбузе), притянул за плечи и сладко поцеловал в губы, а потом загадочно добавил: — Будете дружить, если получится... вы же две «бабы» на корабле. Лика была шокирована: они же договорились с Петей, что вне каюты никаких проявлений нежных чувств, чтобы не травмировать д у ши и не рвать сердечные мышцы «беспарных» членов экипажа. Но, махнув на Петю полотенцем, спросила все-таки: — А почему «Мурка»? — Да ее все тут знают —Маня Крайцман. Отсюда кликуха: Ма- руся Климова, то есть Мурка в конечном итоге. — Не многовато прозвищ для одной? — пожала плечами Лика, сама вдруг напряглась и стала ждать прихода второй «бабы» на ко- рабль. С появлением Мурки на судне все словно с ума посходили. Даже Петр лип к Лике больше обычного, и не только в каюте. Вокруг же Мани, с путаной копной вьющихся ниже плеч волос, с темными пе- чальными глазами-глазищами, водил хороводы весь рядовой состав. Серега с Мишкой, так те из кожи вон лезли, лишь бы обратить внимание матроски на себя. Не отставал и Эдик Травкин, электроме- ханик из Ростовского речного училища, непонятно с какого перепугу заброшенный на Лену проходить практику. В те годы на Лену откуда только не присылали. Делалось это не без задней мысли: вдруг, приехав на одну навигацию, останутся надол- го или даже навсегда. Север надо было заселять и осваивать. Так порой и происходило, но не в случае с Эдиком. Тот трещал о Черном море без умолку, уверял, что он тут случайно, что он и речни- ком становиться не собирается, а только моряком, относился ко всему, что видел в Сибири, презрительно-высокомерно, скучал и считал дни до возвращения домой в Ростов. Его сразу же прозвали Черноморик. НаМаньку-Мурку он тоже запал, был уверен, что и она выберет имен- но его, чернобрового, чубатого казачк а , и советовал Сереге с Мишкой не париться: Мурка будет его, а чья же еще? Лика наблюдала всю эту вакханалию как бы со стороны. Она чувствовала себя в окружении этих наивных малолеток взрослой, уму- дренной жизнью женщиной. Вместе с ней позицию наблюдателей за- няли и остальные члены экипажа. Например, Сашка, третий рулевой: старый, лет двадцати шести, страшный — по левой щеке глубокий рубец от ножевого удара, ког- да улыбался, прямая белая полоса ломалась и становилась похожей на молнию, — опытный, заматерелый. У него шансов не было, и он