Сибирские Огни № 4, 2021

— Тебя он тоже крестил? — Спрашиваешь! Но я сражался — во! — Гена продемонстриро- вал шрам на указательном пальце. — Силен. — Ага, — кивнул Гена, но, как сильно пьяный человек, экспрес- сивнее, чем нужно. Голова упала на грудь, и поднял он ее обратно с видимым усилием. — Слушай, Артем... Отдай его мне? — Только чтобы раз и навсегда. И ты пообещаешь, что я смогу приехать, если что. И это... фотки будешь присылать. — Тёма, ты мировой чувак! — Глаза Гены блеснули влагой, он задумался. — Нет. Это будет нечестно. Вы дольше знакомы с Жор- жиком, тебе и забирать его. —Не согласен, — пробормотал я и размашисто погрозил собесед- нику пальцем. — Тогда давай на «цуефа» * ... — Не дело живую душу на «цуефа»... — Тонкий ты человек, понимающий... Скопившаяся в глазах у Гены влага уже текла по щекам. И я за- плакал следом. Так мы и рыдали, склонившись друг к другу через стол. Не уверен, что мы думали тогда о Жоржике. И даже не об Але, на- верное. О себе. Каждый — о себе. О том, что мы могли умереть, но остаемся жить. Пока что. А потом, в один момент... Дорогой домой я впал в беспамятство. Кажется, напугал сумасшед- шей улыбкой какую-то тетку, что таращилась на меня, сжимавшего в руках поводок, в пустом вагоне метро. В подъезде — стены помога- ли — память начала возвращаться. Я с трудом вскарабкался на чет- вертый этаж и, со второго раза попав ключом в скважину, принялся шумно и неловко раздеваться в темной прихожей. — А пса где потерял? — В комнате вспыхнул свет, в его ореоле в дверном проеме стояла Люся. — Какой пес, Люсь? Детей делать надо, а ты о собаках. Люся с заметным облегчением рассмеялась. — Повыветрись сперва, а там поговорим, — сказала она и исчез- ла, щелкнув выключателем. Я набросил на вешалку поводок, который забрал на память, по- обещав сделать для Гены и Жоржика новый. А после, пошатываясь, пошел в спальню. * «Цуефа» — присказка при игре «камень, ножницы, бумага». Здесь — как предложение бросить жребий.