Сибирские Огни № 4, 2021

60 МИХАИЛ СТЕКАЧЁВ ЖЕЛЕЗО — ТОЖЕ НЕПЛОХО жимал руки, пока «суперджет» не превратился в труху. Потом пустой взгляд подростка упал на «Боинг-747» — хрустнул и его бело-голубой корпус. Одну за другой Костя уничтожал хрупкие модели, а когда их не осталось, лицо его вдруг задрожало — и он зарыдал. Разом поте- ряв остаток сил, он завалился на кровать и вскоре, глухо всхлипывая, уснул. Проснулся Костя от осторожного стука в дверь его комнаты. Сту- чала мама. —Костенька... — сказала она несмело, чувствуя неловкость после тяжелого разговора с сыном. — Тут Юрий пришел. Выйдешь, нет? Костя оторвал голову от подушки. Перед ним была совсем новая комната — новый пустой потолок, книжный шкаф — с книгами, чьи названия вдруг заговорили, новое окно — с редким и звонким посту- ком капель прекращающегося дождя. И даже слова мамы прозвучали как-то особенно — по-новому. — Да, я сейчас выйду, мам, — ответил Костя, удивляясь зародив- шейся внутри легкости. В прихожей его ждал Юрий. На моряке был защитного цве- та дождевик и кирзовые сапоги, с плеча свисала брезентовая сумка. В руках он держал знакомые бамбуковые удочки из мастерской. Костя наткнулся на вопрошающий взгляд матери, которая протягивала ему непромокаемую болоньевую куртку. — Здорово, Костя! — поприветствовал его Юрий. — Давай со- бирайся — сейчас, после дождя, самый клев пойдет. Червей я накопал. Костя послушно принял протянутую мамой куртку. Затем, на миг потерявшись, он положил одежду на табуретку, стоявшую в прихожей с начала времен, и вернулся в свою комнату, на ходу крикнув: — Одну минуту, дядь Юр!.. Минуту... Маме показалось хорошим знаком такое обращение сына к моря- ку, и она улыбнулась. Улыбнулся и Юрий. Прошло немного времени, и из комнаты показался Костя. В руках у него был доверху набитый непрозрачный мусорный пакет. — Я готов! — сообщил он. Они вышли на улицу, и на Костю со всех сторон накатили звуки, запахи, краски — такие живые, какие и представить себе было трудно. Мягкий и словно мокрый запах озона, казалось, можно было смако- вать на языке. Зыбкий ветерок с востока приятно холодил Костины влажные лоб и шею. Полноводная лужа, до краев наполнившая урод- ливую впадину — след от протектора КамАЗа возле палисадника Ко- стиного дома, пахла влажной пылью. А надо всем этим со всех сторон слышалось, как поют соловьи. Костя так отвык замечать эти запахи и звуки, что все ему казалось чем-то сказочным. Он, вероятно, впервые за долгие годы мог ни о чем не думать, успокоить свой ум, и теперь его