Сибирские Огни № 4, 2021

29 СЕРГЕЙ ТЕМИНСКИЙ СПИЧКИ лось, что тайга начала редеть, стала не такой непроходимой. Кое-где даже виднелись поляны. Неожиданно сквозь снежную мглу проглянуло большое темное пятно. Виталий закрыл глаза, и, когда он их снова открыл, пятно не исчезло. Вдохновленный, он устремился вперед. Пятно сначала пре- вратилось в почти квадратный силуэт, затем приняло очертания не- большого домика. Без сомнения, это было зимовье! Не то, из кото- рого он ушел, не Ближнее, и даже не Дальнее, его бы он тоже узнал. У этого была двускатная крыша и высоко торчащая над ней труба. Это было незнакомое зимовье. Неизвестно, где оно находилось, насколько далеко от Широкой пади и тем более от Лосихи, если о нем не упо- минал даже дед Афанасий. Но сейчас это не имело значения. Глав- ное, случилось то, на что он уже и не надеялся, — он спасен! Спасен каким-то чудесным образом. Мелькнула мысль, что, может быть, в этом зимовье сейчас кто-нибудь есть. Даже показалось, что из трубы вылетает белый дымок. Хотя, возможно, это были лишь снежные вих- ри, кружащие над коньком крыши. Виталий поспешил к домику. Не дойдя нескольких метров, он упал и остаток пути проделал ползком. Дверь в зимовье почти до по- ловины оказалась занесенной снегом. Он постучал в нее кулаком и, не получив ответа, принялся руками отгребать сугроб. Освободив дверь, Виталий приподнялся, вцепился в ручку и из последних сил потянул на себя. Дверь с трудом, но без скрипа отворилась. Внутри было темно, пусто и холодно. Сквозь полумрак, разбав- ленный тусклым утренним светом, проникавшим сюда через два не- больших окна, также до половины занесенных снегом, и открытую дверь, можно было разглядеть сколоченную из досок лежанку, стол со скамьей и длинную, почти во всю стену, пустую полку. Но главное, здесь была печь. Небольшая, сложенная из кирпича и даже когда-то беленная известью. Возле печи лежали дрова — охапка колотых по- леньев. Рядом валялся кусок бересты — для растопки. Виталий закрыл за собой дверь, и непривычная тишина словно отрезала его от остального мира. Буран продолжался, но он остался там, за толстой бревенчатой стеной. А главное, больше не ощущался его холодный, обжигающий напор. Так же непривычно было стоять на твердом деревянном полу, а не проваливаться почти по пояс в снег. Но сейчас все его внимание было приковано к печи и дровам. Печь и дрова! От одного их вида становилось теплее. Виталий едва не расплакался от нахлынувшей на него радости. — А разве могло быть иначе? Разве я, здоровый молодой мужик, мог погибнуть? Да еще так нелепо! — бормотал он, забыв о холоде и больной ноге. — Существуют все-таки высшие силы, Провидение, которое вывело меня на это зимовье. А ведь пойди я чуть в сторону...