Сибирские Огни № 4, 2021

поступал в университет. Он был самым широкоплечим из абитуриентов. Шел экзамен по русской литерату- ре. Хачатурян всех спрашивал: — Прости, что за вопрос тебе до- стался? — Пушкин, — говорил один. — Мне повезло, — восклицал Ха- чатурян, — именно этого я не учил! — Лермонтов, — говорил второй. — Повезло, — восклицал Хачату- рян, — именно этого я не учил! Наконец подошла его собственная очередь. Судья вытащил билет. Там было написано: “Гоголь”. — Вай! — закричал Хачатурян. — Какая неудача! Ведь именно этого я как раз не учил!..» Перерабатывается диалог между борцами. Если в первом варианте они рассуждают об уходе из спорта и обсуж- дают прелести дивана-кровати и поэзии, то в «Демарше...», помимо нового ва- рианта диалога с медицинским уклоном, возникают иностранные журналисты: «— Если бы ты знал, как я ненави- жу спорт, — произнес Аркадий Дысин, — гипертония у меня. — И у меня, — сказал Гарбузенко. — Тоже гипертония? — Нет, тоже радикулит. Плюс бес- сонница. Вечером ляжешь, утром про- снешься, и затем — целый день без сна. То одно, то другое… — Пора завязывать, старик! — Давно пора… — Прости, кто выиграл? — заинте- ресовался очнувшийся Жульверн Хача- турян. — Какая разница, — ответил Гар- бузенко. Потом он сел на ковер и закурил. — То есть как? — забеспокоился Хачатурян. — Ведь иностранцы наблю- дают! “Расцветали яблони и груши…” — нежно пропел он в сторону западных корреспондентов. — “Поплыли туманы над рекой”, — живо откликнулись корреспонденты Гарри Зонт и Билли Ард». На мой взгляд, редакция не пошла на пользу «Победителям». Ушли изя- щество и точность журнального вариан- та. Дополнительные эпизоды и вставки утяжелили текст, размыли его философ- ский посыл. В любом случае обе публикации в «Крокодиле» как во всесоюзном изда- нии можно трактовать как скромное, хотя достойное обещание писательской будущности. Они тем важны для До- влатова, что у себя в Ленинграде он так и не сумел добиться прогресса, перейти на новую ступень. Вспомним его «успе- хи» в журнале «Звезда» — рецензии на сборник Феликса Кривина и на мему- ары старого большевика Николая Ев- геньевича Буренина. Сотрудничество с журналом не прекратилось, хотя трудно говорить о поднятии планки.