Сибирские Огни № 4, 2021

154 вивала бурную деятельность. И дошло до того, что, явившись однажды на свое рабочее место, Расческа оторопела: — Ну вот, пожалуйста: всего три волоска осталось! С кем же прикажете работать? Никто ей не ответил, только Лыси- на грустно улыбнулась. И в этой улыб- ке, как в зеркале, отразился результат многолетних Расческиных трудов на по- прище шевелюры». Молодой рецензент, не заставляя себя, искренне хвалит автора: «Кривин как писатель не укладывается в тра- диционные литературные рамки. Его миниатюры принадлежат к трудному и своеобразному жанру, требующему от писателя изощренной наблюдатель- ности, умения обобщать конкретные факты, придавая им символическое зву- чание, и выражать свои идеи в форме искусно построенных иносказаний. Но Кривин вырывается за пределы тради- ционной сказочной поэтики, выходит из круга привычных атрибутов жанра». Следуя закону жанра, в финале До- влатов находит слова и для собственно критики, которая частично снимается общим благожелательным заключени- ем: «Разумеется, не все равноценно в этом сборнике. Некоторые миниатюры кажутся легковесными и звучат на уров- не простеньких каламбуров. Но Кривин давно покорил широкую аудиторию. У него есть свой читатель, человек осве- домленный, умеющий оценить и тонкую мысль, и острое слово, отдавая при этом должное легкости и изяществу. Такой читатель с благодарностью примет но- вый сборник Кривина “Калейдоскоп”». Интересно, что со временем Дов- латов несколько изменил отношение к жанру, в котором работал Кривин. Вспомним повесть «Иностранка». Один из ее героев — заслуженный дис- сидент Караваев — в молодости ба- ловался литературой. В частности, он сочинил басню: «Дело происходит в зоопарке. Около клетки с пантерой тол- пится народ. Внизу — табличка с ла- тинским названием. И сведения — где обитает, чем питается. Там же указа- но — “в неволе размножается плохо”. Тут автор выдерживает паузу и спраши- вает: “А мы?!.”» Несколько прямолинейный симво- лизм с выпирающей из него крупно- форматной моралью чужд довлатовской стилистике. Но это относится к буду- щему. В начале же 1966 года Довлатов опубликовал рецензию на приятного ему автора. Назвать ее вхождением в литературу, конечно, нельзя. Скорее, Довлатов заявил о намерениях, проде- монстрировав определенный навык ли- тературного работника. Параллельно Довлатов-прозаик пытается найти выход к читателю. Единственное число в данном случае — полноценное отражение действи- тельности. Начинающему писателю нужна профессиональная оценка его первых рассказов. Но тут его ждало разочарование. Во-первых, тематика его рассказов, несмотря на правильные уроки Хемингуэя, оказалась далекой от эстетических исканий и обмороков тогдашней продвинутой литератур- ной молодежи. Об этом Довлатов пи- шет на страницах того же «Ремесла»: «Я встретился с бывшими приятеля- ми. Общаться нам стало трудно. Воз- ник какой-то психологический барьер. Друзья кончали университет, серьезно занимались филологией. Подхваченные теплым ветром начала шестидесятых го- дов, они интеллектуально расцвели. а я безнадежно отстал. Я напоминал фрон- товика, который вернулся и обнаружил, что его тыловые друзья преуспели. Мои