Сибирские Огни № 4, 2021

112 ВАЛЕНТИНА ГОРАК СЕВЕРНОЕ СИЯНИЕ — Маня, ты извини меня, — слышала она вслед растерянное. — Маня, ты только смотри, не выдумывай ничего, ладно... — Не выдумывать? — Маня повернулась к Лике, поглядела на нее невидящим, как сквозь стену, размытым каким-то взглядом: — Смотреть... ах, вот оно что! А я... подумаю... обязательно подумаю, я... посмотрю! — и вышла из кают-компании. Лика, которая во время пламенной речи стояла, упала как под- кошенная на кают-компанейский диванчик и в ужасе и растерянности всплеснула руками: «Она же может... с нее же — станется! Что делать, что делать?» Обратно порожняком на Осетрово их не пустили. Бросили на плечо: Тикси — Жиганск. — Там «крокодилов» паузят. Приказ начальника портоуправле- ния, — объяснил дальнейший план Петр. — Иваныч очень доволь- ный. А что это с тобой? Вы какие-то с Манькой не такие. Поссори- лись опять, что ли? —Петя... Петя! Посмотри на меня, каких «крокодилов», что зна- чит «паузят»? Ты не заболел? У тебя температура? Петр рассмеялся: — Господи, Ликуська, да «крокодилы» — это тоже танкера, только большие, прозвище у них такое. У них грузоподъемность две восемьсот, озерное плавание запрещено. Они в Жиганске перевали- ваются в нас, а мы уже дальше работаем, Жиганск — Тикси, — на- ставительно пояснил Петр. — Так что у вас случилось, спрашиваю? — Да ничего... — Лика усваивала Петину информацию, поэтому рассеянно, как ни о чем, продолжила: — Маня беременна... от Коли. — Что-о-о? А он... знает? — Маня просила не говорить. Она сама ему скажет. Из моря Лаптевых вышли без приключений. Быковскую про- току проходили долго. Лика специально вышла на палубу, надеясь не упустить момент, когда протока соединится с основной массой воды. Все было, как она себе и представляла: река — и, словно пальцы на руке, несколько проток веером. Наткнулась взглядом на Столб, еще одно ленское чудо. На пути в Тикси она его не успела рассмотреть, обед как раз кипел и шкварчал на плите, и пообещала посвятить этому возвращение. Столб на столб ну совсем не был похож. Скорее — огромный утес с крутыми боками и плоской вершиной. И стоял как раз в точке, отку- да расходились все ленские протоки, судоходные и несудоходные. Это было значительно и наверняка неспроста. Будто некий символ древнего, того самого, фундаментального мира. Как центр вселенной, как камень Буян...