Сибирские Огни № 4, 2021

110 ВАЛЕНТИНА ГОРАК СЕВЕРНОЕ СИЯНИЕ где-то серые, где-то выкрашенные в нарочито яркие цвета жилые двух- и пятиэтажные дома, все как один на сваях, по-другому здесь и не строили. То ли заспанные, то ли уставшие, худосочной в основном ком- плекции люди... Север, Север, как ты не соответствуешь ни своей ве- личавой огромности, ни суровому романтическому образу, ни своему великому предназначению. Почему ты высасываешь соки из тех, кто служит тебе, зачем ты замораживаешь их чувства? Лика с Маней гуляли по Тикси, пока Петр с Иванычем ходили по делам в управление порта. Маня была грустная и какая-то напряжен- ная. Лика ничего не могла понять. Потом решила: оттого, что долго не общались, — и почувствовала себя виноватой. Нет, конечно, она не должна была вести себя так с Маней, игно- рировать ее. Ведь Маня всего лишь маленькая девочка, заблудившаяся овечка, надо ее чем-то отвлечь от грустных мыслей. Но та не поддер- живала разговор, и все темы, какую ни возьми, неуклонно сползали в дорожную пыль или растворялись в односложных Маниных ответах. Зашли в пару магазинов, рассеянно прошлись глазами по полкам. Не зацепившись взглядами ни за что, вышли и направились к зда- нию Тиксинского портоуправления, чтобы там соединиться с Петей и Владимиром Ивановичем и уже вместе пойти на берег, погрузиться в шлюпку и вернуться на судно. Уже почти у дверей портоуправления Маня тихо позвала Лику, та шла чуть впереди, и, когда она оберну- лась, просто сказала: — Я, кажется... беременна. — сделала паузу и добавила: — От Коли. Потом долго смотрела, как меняется в лице Лика, как округляются ее глаза, как появляется на лице то самое растерянно-беспомощное вы- ражение очень доброго человека, готового, но не могущего немедленно прийти на помощь слепому котенку, тонущему щенку или молоденькой дурочке, которая непонятно для чего связалась со взрослым мужиком, нисколько ее не любящим, да еще и забеременела от него, и вот теперь не знает, что делать. — Я... жить не хочу. Утоплюсь на обратном пути. Неизвестно, кто выглядел более несчастным, Маня или Лика. Наверное, Лика. Потому что Манька уже смотрела зло и неприми- римо. И когда Лика, поводив какое-то время беспомощно руками и похватав ртом воздух, созрела для того, чтобы хоть что-то произнести, жестко прервала: — Тише! Идут. Смотри, никому пока! Действительно, из дверей портоуправления выходили Владимир Иванович с Петром Родионовичем, оба чем-то очень довольные.