Сибирские огни, 2017, №8

80 ТАТЬЯНА КАТЕРОВА ЗАПИСКИ ПЕРЕВОДЧИЦЫ, ИЛИ ПЕТЕРБУРГСКАЯ ФАНТАЗИЯ — Без сомнения, он мертв! Девичий голос эхом донесся из темного угла рядом с конторкой, где тень была особенно глубокой. Но, присмотревшись, я отчетливо увиде- ла, как из темноты высвобождается худенькая фигурка в черном платье. Блики от горящих свечей материализовались в бледное личико и кружев- ной воротник. Молодая особа стояла, прислонившись к стене и заложив назад руки. — Как вы похожи на девушку с портрета... — Только похожа? Странно, что ты не узнаешь меня, мой забавный потомок. — Отчего же, я сразу узнала. А как вы покинули портрет? Она улыбнулась: — Это секрет, хорошо? Я три часа ждала, когда этого вурдалака за- берут черти, но он так хотел жить... Видела бы ты, как он испугался, когда увидел меня! Я думала, у старика слабое сердце, он же оказался удиви- тельно живучим. Никак не хотел умирать! — Вы здесь уже три часа? Почему же не вызвали «скорую»? Его еще можно было бы спасти! — С ума сошла, глупый потомок? Она выставила изящный пальчик, и золотая химерка плавно сплани- ровала вниз. Марина посадила ее на корсаж. — Я четыреста лет мечтала о мести! Если бы могла, задушила бы вот этими руками. И потом, я же призрак, как я могла позвать лекарей? Меня даже видят не все — только те, кто этого очень хочет. — Марина с осуждением покачала головой: — Всего каких-то три часа! Разве это много? Мой Иван умирал целую вечность: я дважды теряла сознание, приходила в себя, а мука все не кончалась... Она задумчиво склонила голову, затем подняла густые длинные рес- ницы и посмотрела сквозь меня. — Ну, может быть, не вечность, а чуть поменьше. Не знаю точно, потому что моя душа умерла вместе с ним. А тело — что же, оно просто влачило жалкое существование еще несколько лет. Мне стало так ее жалко, что две слезинки невольно сбежали по ще- кам. — Боже, как это ужасно! Я содрогнулась, когда услышала об этом. Мне кажется, ни одна мать не смогла бы выдержать такого зрелища. Я читала, что палача наказали: веревка не была рассчитана на вес ребенка и не смогла затянуться. — Кто тебе сказал? Кто сказал такую глупость? Они сделали это нарочно, все было продумано до мелочей, ведь это была не только его казнь, но и моя. — Пожалуйста, не нужно об этом! Мое сердце сейчас разорвется от жалости, я не хочу про это слышать! — Тебе действительно жаль моего мальчика? Как это хорошо! — Марина улыбнулась и взглянула на меня с интересом. — Ты поразитель-