Сибирские огни, 2017, №8

44 ТАТЬЯНА КАТЕРОВА ЗАПИСКИ ПЕРЕВОДЧИЦЫ, ИЛИ ПЕТЕРБУРГСКАЯ ФАНТАЗИЯ — А это сюрприз, дядя Василий! Я тебя с праздником пришла по- здравить. Подарок принесла... Хочешь двери-то небесные открыть в честь праздничка? Она пошарила в кармане штанов и достала жестянку из-под китай- ского чая: на золотом фоне порхали клювастые длиннохвостые птички. — Этой дрянью я не балуюсь, сколько раз говорить! — болезненно поморщился Василий. — Я же художник, я и так знаю тропы в тонкий мир. Все внутри человека, деточка! А небесное узрим после окончания нашего земного бытия. Куда торопишься, Валентина? — Ну, немножко-то можно, чтоб расслабиться! А вы будете? — Что это? — спросила я и тут же поняла — что. Девица хихикнула: — Это трава счастья! Сон-трава. Дурман-трава. Слыхали про та- кую?.. А вы штучка непростая, гостья дорогая! Вещи у вас будь здоров! Сапоги, наверное, десять тыщ стоят? Сколько это в еврах будет? А, дядя Василий? — Не трудитесь считать, они дороже, чем вы думаете. — Ты теперь, наверное, со мной раздружишься? Чего там Валенти- на, когда такая тетя пришла! Яблоки возмущенно шевельнулись, нижняя пуговка неожиданно от- скочила и звонко шлепнулась на пол. Василий вскочил как ужаленный и кинулся к книжной полке. — Дамы, не ссорьтесь! Щас... Тут кое-что есть... Нужно выпить — за праздник, за встречу! Они радостно налегли на кагор; я пропускала. Валентина помягчела, разрумянилась и, уверенная в собственном превосходстве, снисходитель- но косилась на меня. — А дяде Василию вы кем будете? Я сначала подумала, мамаша приехала, потом присмотрелась — вроде не старая. Может, сестра? — Все люди — братья и сестры, — торопливо вставил Василий. — Просто вы какая-то безвозрастная! Вы похожи на мою учитель- ницу. Хорошая была женщина, только вся замороженная, как вы. Сейчас говорят — закомплексованная. —Валентина рассмеялась. —Вот! Нашла точное слово. Ну разве так можно? Сейчас мы разомнемся, и вам обяза- тельно нужно будет попробовать. — Она кивнула на чайную коробоч- ку. — Иногда помогает, хотя не всем. Давай-давай, льдинка, оттаивай! Такое увидишь — возвращаться не захочешь! Валентина, ничуть не стесняясь, запустила пятерню в гриву нашего кавалера. Василию было приятно, но он мягко отстранился. — Так все-таки кем тебе приходится Анна Александровна? —Аня — моя спасительница, жизнь мне спасла! И вдохновительни- ца — хрустальная монада... — Знаю этих монад, — лениво сказала Валентина, — я ж из Крыма приехала. Однодневки они... Хламидомонада, дай шоколада... Водоросль ты, а не монада! — И она снова рассмеялась, закинув голову и сверкая щербиной в белой линии зубов. — Скучно сидим. Оба вы какие-то от- мороженные... Давай сыграем, дядя Василий! Монаду удивим.