Сибирские огни, 2017, №8

42 ТАТЬЯНА КАТЕРОВА ЗАПИСКИ ПЕРЕВОДЧИЦЫ, ИЛИ ПЕТЕРБУРГСКАЯ ФАНТАЗИЯ — Я, уважаемая Анна Александровна, обожаю разгадывать загад- ки истории, и тема Самозванца — одна из моих любимых. Все думаю, был ли он Рюриковичем или не был? — И что? — Не отвлекаемся! Не в нем дело... Женщина, в которую влюблен мужчина, — это ключ ко всем загадкам. Посему я внимательно изучал Марину, потом мои занятия прервались из-за недостатка времени. Вот смотрите... Он медленно переворачивал страницы, демонстрируя портреты, и везде левая кисть Марины была жирно обведена фломастером. — Видите? — Ничего не вижу! — Правильно, потому что на руке ничего нет. А было! На всех этих картинах раньше было кольцо. Я его прекрасно помню и, когда вы лежа- ли бесчувственная в моей сторожке, я не без удивления рассматривал аме- тистовый перстенек. Сначала не мог вспомнить, где видел. Затем вспом- нил, стал листать и... Ни одного портрета с кольцом — как в воду кануло! Я стал думать и понял, что вы в опасности. И поверьте, только этим объ- ясняется навязчивый интерес к данному украшению. Еще во время до- ждя хотел поговорить, но вы позорно бежали... — Да погодите вы! — У меня от ужаса пересохло во рту. — Какая опасность? Все участники этой истории давно мертвы. Вы намекаете, что могут обвинить в краже музейной ценности? — Теоретически и это возможно. Однако мой кладбищенский опыт показывает, что смерть — понятие относительное. — Относительное? —Конечно! Не допускаете, что говорили лично с атаманом Усом, а не с его потомком? Как вам такая идея? Одержимый мыслью о родовом прокля- тии, Ус мечтал избавиться от кольца—и это ему удалось! Теперь вы крайняя. — В к-каком смысле? Что вы имеете в виду? — Ну вот скажите: Марина может без боя отдать волшебное коль- цо? Тем более что оно по праву ее. И если атаман пробрался сюда, то почему она не может пойти по его следам? Глава 12 Наступила мертвая тишина. Сначала я почувствовала, как поплы- ли перед глазами Маринины портреты. Затем лицо ее изменилось: гла- за ожили, стали блестящими, она усмехалась, как гоголевская панночка. Потом погрозила мне пальцем и ехидно подмигнула, кривляясь... Я за- жмурилась, захлопнула книгу и смахнула всю эту макулатуру со стола. — Тише, тише, Александровна! Ты чего? Или почудилось что- нибудь? Василий говорил с легкой иронией, но из-под спутанных черно-се- дых завитков смотрели пристально вороньи глаза — просто прожигали меня насквозь. — Вы знаете что-то! Вы все знаете!