Сибирские огни, 2017, №8

181 выходят в сад… Но однажды эта гар- мония из-за разлада между родителя- ми нарушается: мама уходит от папы к другому человеку, забирая Крылышко с собой. Катюша продолжает любить их обоих, они по-прежнему для нее нечто единосущное и нераздельное, и от этого девочке вдвойне тяжело. Разрыв отно- шений кровно близких людей писатель показывает глазами Катюши, пропуска- ет через ее сердечное смятение, отчего и читателями ситуация воспринимается с особой обостренностью. Вполне зауряд- ный семейный конфликт И. Лавров сумел превратить в напряженную психологиче- скую драму, переданную в то же время с большой поэтической силой. «Крылышко» — далеко не един- ственное у Лаврова произведение, где одна из центральных фигур — ребенок. Со временем писатель создаст множество прекрасных детских образов. Это и Да- шенька из повести «Дорога в Петушки», и Коля из рассказа «Дни ветров и мете- лей», и Сережа из «Поэмы о родствен- никах и пельменях», и Ромка из повести «Обитатели Медвежьей ложбины», и еще многие другие юные персонажи, вы- писанные И. Лавровым с большой те- плотой и удивительным знанием ребячьей психологии. Будет И. Лавров писать и специально для детей, о чем свидетель- ствует его книга «Похождения Васи Кри- вёнка» и многочисленные публикации в журнале «Пионер» и других детских изданиях. Но рассказ «Крылышко» ста- нет отправной точкой «детской» линии в творчестве писателя — чрезвычайно для него важной и близкой. Характерной чертой художествен- ного стиля И. Лаврова становится и его пристальное внимание к мельчайшим деталям и подробностям окружающего бытия. «Жизнь волшебна в своих под- робностях», — заявлял он в одной из миниатюр. И как очень немногие из пи- сателей умел через крохотный штрих, ню- анс, через самую, казалось бы, незначи- тельную крупинку жизненной круговерти увидеть и запечатлеть в объеме и много- мерности как мир вокруг, так и состояние человека в его контексте. При этом любая подробность у И. Лаврова остается ин- дивидуальной, неповторимой и хорошо различимой в едином потоке бытия. Робко моросил реденький и теплый до- ждичек, из тьмы вылетали мокрые жел- тые листья, шлепались в лицо. Негромко плескались и позванивали в водосточных трубах скудные струйки. О крышу и сте- ну дома невнятно скреблись и толкались со всех сторон ветви кленов. Невидимая во мраке, тихонько и беспечно смеялась парочка. Слегка пахло сырым песком, намокшими заборами, опавшими листья- ми и ванилью: где-то пекли пироги. Ветер дул слабо и мягко — так дуют на блюд- це с горячим чаем. Осторожно кропили лицо мелкие дождинки. И в лад со всем этим плыл задумчивый сиплый голос: — Выхожу один я на дорогу… Все это вместе составляло осеннюю ночь. И думалось, что ей не будет кон- ца. И эта ночь, и эта песня, и этот голос всегда будут повторяться — они вечные. Слыша свой голос из репродуктора, передающего трансляцию его давнишнего концерта, осязая осенние запахи, главный герой рассказа «Несмолкающая песня» певец Стогов, тяжело болеющий после неудачной операции, чувствует вдруг при- лив бодрости, сил и покинувшей было его надежды на лучший исход. Таких картин окружающего мира, полных красок, звуков, запахов, в про- изведениях И. Лаврова очень много. И каждая из них наводит на мысль, что написать их мог только тонкий живописец с душой поэта. И. Лавров и был им — поэтом и живописцем слова, тонким ли- риком и жизнелюбивым романтиком. С особой, пожалуй, силой и яркостью качества эти проявились в 1960-е гг., когда выходят у И. Лаврова рассказы и повести «Веселый сказочник», «Кудлатая хорошая собака», «Девочка и рябина», «Мне кри- чат журавли», «Сопутники», «Встреча с чудом», являвшие собой очень характер-